Две жизни - Конкордия Антарова

– Если я буду вспоминать, то только для того, чтобы радоваться своему счастью и получше проверить свою честь, лорд Бенедикт.

Тендль сел в коляску, лошади тронулись, и вскоре коляска исчезла из глаз Флорентийца. Но он ещ„ долго стоял на крыльце, посылая вслед отъезжавшему сво„ благословение.

ГЛАВА 10 МИСТЕР ТЕНДЛЬ ДЕРЖИТ СЛОВО. ГЕНРИ ОБЕРСВОУД. ПРИЕЗД КАПИТАНА ДЖЕМСА Никогда ещ„ не испытывал Тендль такого спокойствия и радости жить, как в этот понедельник, возвращаясь в Лондон. Вс„ казалось ему прекрасным, и он сознавал себя сильным и уверенным. Встреча с лордом Бенедиктом открывала ему новые горизонты и давала новое направление всей его жизни. Заехав на минуту домой, наскоро переодевшись, Тендль отправился в контору. Он застал дядю в сильном раздражении, до которого его довела пасторша, являвшаяся два раза подряд, желая видеть мистера Тендля, наконец, пробравшаяся в кабинет к старому адвокату, полагая, что тот прячет племянника. Пасторша пробовала начать одну из своих безобразных сцен, но адвокат так грозно приказал клерку немедленно вызвать констебля, что леди Катарина предпочла ретироваться.

Письмо Дженни посыльный прин„с через четверть часа после отъезда Тендля с Амедеем. Прочтя его теперь, Тендль даже не вздохнул, а с жаром набросился на дела, сказав дяде, что должен ему поведать о своей жизни у лорда Бенедикта. Не привыкший к откровенности племянника, но очень любивший его, старик обрадовался. Оба уговорились, что вечером пообедают в клубе, где им никто не помешает. Не успел Тендль оглянуться, как уже было пять часов. Работавший хорошо, но без особого рвения, сегодня Тендль поражал своими темпами.

– Тебя, племянник, подменили у лорда Бенедикта. – Так точно, дядя, подменили. Я теперь капитан, и мне надо крепко держать руль.

Закрыв контору, оба отправились по своим делам, уговорившись встретиться в клубе в девять часов. Не заезжая домой, Тендль отправился по адресу, указанному на письме лорда Бенедикта. То была одна из второстепенных улиц Лондона, и мистер Тендль довольно долго катил в на„мном кэбе. Велев кучеру ждать, в лабиринте огромного и неуютного дома он разыскал адресата. На его стук дверь открыла маленькая, худенькая, прелестная и необычайно опрятная старушка. На е„ очень красивой голове аккуратно сидел белый накрахмаленный чепец, такой же, без пятнышка, передник закрывал е„ бедное платье, подштопанное, но безукоризненно чистое.

– Можно видеть мистера Генри Оберсвоуда? – спросил Тендль, входя в комнату, бывшую чем-то средним между столовой и кухней.

– Генри дома, но он болен. В пути он так устал, что не мог даже подняться. Если вам необходимо его видеть, я скажу ему. А не то пожалуйте завтра, сэр.

Мистер Тендль стоял в нерешительности. Он перен„сся в дом лорда Бенедикта, вспомнил разговор с ним и ощутил определ„нную уверенность, что письмо следует передать именно сегодня.

– Если вы разрешите мне раздеться, миссис Оберсвоуд, я попытаюсь войти к вашему сыну. Постараюсь не расстроить его.

Старушка улыбнулась доброй улыбкой, лицо е„ расцвело и стало прекрасным, и она с удивлением сказала:

– Как же вы могли угадать, сэр, что я его мать? Я вас раньше никогда не видела.

– У меня, миссис Оберсвоуд, уже давно нет матери. Но я так хорошо запомнил, как проявляется материнская ласка и забота, что сразу угадал в вас мать мистера Генри, как только вы произнесли его имя.

Старушка рассмеялась, но тут же стала серь„зной и печально сказала:

– Вы вспомнили о матушке, сэр, которую потеряли, а я смеюсь. Вот как я легкомысленна. Но кто способен говорить о материнской любви таким образом, тот не может иметь недоброе сердце и причинить Генри зло. Боюсь, сэр, – вдруг перешла она на ш„пот, – не случилось ли с ним чего. Он уезжал такой радостный, вес„лый, уезжал надолго, а вернулся печальный, весь день молчит и стонет.

В глазах у старушки стояли сл„зы. Она смотрела на гостя с таким доверием и такой надеждой, что в молодом человеке заговорило чувство опеки над слабейшим, и он весело ей сказал:

– Я прив„з ему письмо от такого доброго и сильного волшебника, что все печали вашего сына развеются.

Сбросив плащ, мистер Тендль постучал в указанную ему дверь. Войдя в комнату, такую же чистую, как и первая, Тендль увидел в постели красивого юношу, очень худого, с больным и расстроенным лицом. Большие голубые глаза пристально и далеко не приветливо впились в лицо Тендля, а руки судорожно закрыли книгу, которую он, очевидно, читал. Не дожидаясь вопросов и ещ„ раз вспомнив слова лорда Бенедикта о трудном юноше, Тендль взял на себя инициативу.

– Я прив„з вам, мистер Оберсвоуд, письмо. Разрешите не говорить, от кого оно. Я не сомневаюсь, что оно нес„т вам не только удовольствие, но и большую радость. Если же, прочтя его, вы пожелаете со мной поговорить, – я к вашим услугам.

Тендль подал Генри оригинальный конверт Флорентийца, с его красивым, ч„тким почерком. Наблюдая за Генри, Тендль понял, что тот и не догадывается, от кого письмо. Медленно и равнодушно взломал Генри печать и принялся читать письмо.

С первых же строк с Генри произошла метаморфоза. Лицо его вспыхнуло ярким румянцем, бессильно лежавшее тело гибко выпрямилось, глаза впились в буквы с такой сосредоточенностью, точно кроме них ничего больше не существовало. Мистер Тендль с глубоким интересом наблюдал за своим новым знакомым. Тот, казалось, не только забыл о визит„ре, но и вообще ун„сся куда-то. По мере того как он читал, лицо его становилось бодрее и мужественнее. Уныние сменила улыбка, и Тендль удивился силе слов Флорентийца, преобразивших в несколько минут печальную развалину в здорового юношу. Дочитав письмо до конца. Генри принялся его перечитывать. Он точно выздоравливал на глазах Тендля и продолжал ещ„ расцветать, вс„ также не замечая своего гостя. Только прочтя письмо вторично. Генри отбросил светлые волосы с высокого своего лба и сияющими глазами посмотрел на него.

– Вы угадали, мистер Тендль, – как называет вас лорд Бенедикт. Ваша любезная услуга возродила меня. Я не только обрадован, я спас„н. Лорд Бенедикт пишет, что вы и ещ„ один ваш друг захватите меня с собой к нему в деревню на следующей неделе. Как и где мне вас встретить?

– О, если вы позволите, мы ещ„ не раз увидимся с вами до четверга. Я мог бы завтра к двенадцати часам заехать за вами, и мы где-нибудь позавтракаем. Я вижу, что лорд Бенедикт великий волшебник и вылечил вас быстрее, чем Силоамская купель. И вы завтра вполне сможете выехать из дома.

Лицо Генри омрачилось, он несколько минут боролся с собой и наконец сказал:

– Я был бы счастлив поехать с вами завтра. Но я так нищ, так оборван после моего долгого путешествия, что даже не представляю, как бы я мог это сделать, не конфузя вас своим видом.

– Тем больше оснований нам встретиться завтра. Совершенно недопустимо, чтобы вы ехали к лорду Бенедикту, беспокоясь за свой внешний вид. Я убежд„н, что если бы вы явились на его зов даже в лохмотьях, то и тогда бы этот человек судил о вас не по внешности, а по радости и поспешности, с которыми вы явились к нему. Но я понимаю и другое: к нему нужно прийти освобожденным от всех мелочей. Это нужно, чтобы взять как можно больше мудрости и уйти от него с новым пониманием жизни. Поэтому я предлагаю забыть о предрассудках и согласиться на мо„ предложение. А предложение вот какое: до завтрака мы заедем к моему портному, и я насяду на него, чтобы в четверг к утру он вас бы экипировал в полной мере. Пусть засадит за работу всю мастерскую, но чтобы к моменту отъезда вы были одеты. Ни о ч„м не говорите. Жизнь редко предлагает счастье встречи с великим человеком, да ещ„ в его собственном доме. Надо сделать вс„, как я уже сказал, чтобы приехать к лорду Бенедикту освобожденным от мелочей, в наибольшей творческой готовности.

Лицо Генри стало очень серь„зным, и он, пристально глядя в глаза мистера Тендля, спросил его:

– Вы хорошо знаете лорда Бенедикта? Я никогда его не видел, но много о н„м слышал как о Флорентийце.

– Сказать, что лорд Бенедикт мне друг, – это утверждать, что Юпитер мне брат, – рассмеялся Тендль. – Между нами такая зияющая пропасть, которой мне никогда не перейти. Лорд Бенедикт мой адмирал, я простой капитан и жажду ему повиноваться.

Лицо Генри сделалось мрачнее тучи. Тендль, никак не ожидавший, что юноша может снова впасть в уныние, ос„кся и с волнением спросил: – У вас что-нибудь болит, мистер Генри? – Нет, должно быть усталость разбила мои нервы, – раздраж„нно ответил Генри, судорожно хватая письмо Флорентийца. – Вы не обращайте внимания, это пройд„т.

– Что это пройд„т, мистер Генри, я не сомневаюсь. Но надо, чтобы это прошло как можно скорее. А потому я удаляюсь; боюсь, что я вас слишком утомил. До завтра, и прошу вас не заикаться о материальной стороне дела. Я вс„ беру на себя. Прид„т время – мы с вами сочт„мся.