Две жизни - Конкордия Антарова

– ты должен понять, как следует верить каждому их слову; как надо быть верным; как беспрекословно повиноваться каждому их приказанию, учитывая и понимая всю высоту их знания и нашу невежественность. Именно в этом основа закона беспрекословного повиновения и ни в ч„м другом.

«Господи Боже, – думал я. – Брат Николай пишет, что понял, насколько он ещ„ невоспитанный человек! И. говорит о своей невежественности! Что же тогда говорить и делать мне?»

– Учиться и радоваться счастью жить, поняв, что такое – Свет на пути! – улыбаясь, шепнул мне Ананда, как будто снова заглянул под мой череп.

Мы шли очень медленно. Очевидно, друзья щадили меня, чтобы я несколько приш„л в себя. Ананда ш„л впереди, И., ведя меня под руку, ш„л за ним; но вряд ли его мысли были здесь. Он был так углубл„н в себя, что я не решался нарушить его сосредоточенности.

Время промелькнуло как одна минута. А между тем уже смеркалось, – и мы вошли в магазин, когда работа уже кончилась.

Анна и Жанна убирали в картонки последние шляпы. Князь помогал им и ещ„ раз удивил меня. Этот человек, казалось, везде был на месте. Он так ловко убирал ленты и цветы, так бережно и умело раскладывал перья и шелка, как будто только и занимался этим всю жизнь.

Я вспомнил его в роли сиделки княгини, – и там он всегда и вс„ умел, никогда не терялся и мог сойти за опытного брата милосердия.

За столом в сво„м доме он был обаятельным хозяином. Но что же такое было в князе, что делало его «не как все», следуя выражению Анны? И… «вроде идиотика иногда бывает князь», говаривал, бывало, с юмором мой дорогой капитан.

Капитан – такой прозорливец в отношении Жанны – что он видел в князе особенного? И чему в н„м не могу подобрать названия? Что я тоже сознаю и чувствую в н„м особенного? Что такое жив„т в князе и так выделяет его среди нас?

Я вспомнил князя на пароходе, рядом с бушующей женой; его лицо, поникшую голову и отчаяние в глазах. Потом – его слабость и муку неопредел„нности. Его самоотвержение в первые дни болезни жены, наш первый визит в его дом. И князь – сейчас. Того человека нет; есть другой, новый; но в обоих есть какой-то общий остов, но какой, – я не знал.

Мои размышления были прерваны внезапным смехом Жанны. И так он прозвучал неестественно, точно бритвой резанул.

– Доктор И., я никогда не видела вас таким, и даже не знала, что вы можете быть столь торжественным, – сказала она, как бы вызывая И. на ссору.

– Не знаю, торжественным или ещ„ каким-нибудь кажусь я вам; но знаю, что все силы моей мысли и вся любовь моего сердца сопровождают ваших детей в их дал„кий путь, желая им мира и счастья, которых они не нашли здесь, – ответил И.

Жанна сразу притихла. Несомненно, – ласковый, печальный, такой добрый и нежный, – голос И. пробрался до самых недр сердца Жанны, которое – я знал – было добрым.

– У меня к вам, Жанна, вопрос, – вс„ так же ласково продолжал И. – Завтра мы с Левушкой уезжаем. За этот кусочек прожитой вместе с нами жизни вы и мне, и ему говорили не раз, что многим нам обязаны. Считаете ли вы меня вправе задать вам вопрос, который продиктован лишь мыслью о вашем счастье? Или, по крайней мере, желанием оградить вас от самого большого из несчастий, в которое вы можете втолкнуть себя сами.

– Спрашивайте, – ответила очень тихо Жанна. – Я не знаю, каким будет ваш вопрос, но, во всяком случае, отвечу правдиво.

– Вы обещали Леониду выйти за него замуж и отправить до свадьбы детей?

Стон вырвался из груди Анны. Она с ужасом посмотрела на Ананду, но тот не ответил на е„ взгляд, как делал это всегда, а сидел, глядя вдаль, точно решая какую-то задачу и прислушиваясь к чему-то.

Жанна совершенно смешалась, вспыхнула, побледнела, теребя раздраж„нно платок, снова вспыхнула, наконец издала какой-то нервный смешок и сказала:

– Он так меня упрашивал хранить тайну, так уверял, что нам надо обвенчаться по какому-то особому ритуалу, и сам вс„ выболтал вам же, а вас боялся пуще сатаны. Вот и доверяй. – Вы не ответили на мой вопрос, Жанна. – Ну что тут отвечать, если вы вс„ знаете? Он приста„т ко мне с первых же дней знакомства. Сначала просто приставал, а когда я его отшила, стал говорить о браке и о том, что Браццано покровительствует нам в этом. – И вы обещали – что именно?

– Я обещала отослать детей и выйти за него. На днях должна была быть свадьба, да вс„ те, кто должен нас венчать, не приезжают, и Леонид рвет и мечет.

– Вы любите его, Жанна? Если пожертвовали детьми, значит, любите? – спрашивал И.

– Нет, просто я не в силах жить одна. Я должна иметь мужа подле, это невыносимо быть окруженной одними женщинами. Я хочу весело жить. Без мужчин я жить не могу, – угрюмо отвечала Жанна.

– Неужели вы не видите, что этот человек трус? Что он бесчестен? Что он хотел жениться на вас по приказанию Браццано? Что, наконец, он просто хотел иметь в вас рабочую силу? Жить вашим трудом и превратить вас в рабу?

Жанна пот„рла себе лоб, стала заикаться, старалась что-то сказать, что-то вспомнить, и только вс„ снова т„рла лоб, ничего не отвечая. И. повернулся к Анне.

– Вот ещ„ одно дело ваших рук. Вам суждены благие порывы любви к дальним. В теории, в мечтах ваша любовь к брату-человеку. В деле же, простом, мелком деле текущего дня, вы не сумели стать основным звеном духовного единения с окружающими.

Ананда вам приказал давно забрать все подарки Браццано у матери и брата и сжечь их. Вы сочли это мелочью, – и не выполнили. Ананда передал вам приказ сэра Уоми встать между Жанной и братом с первых же их встреч – вы увидели в этом насилие над волей двух взрослых людей и дали возможность Браццано создать себе канал зла из чистой души этой женщины.

За эту жертву зла, павшую благодаря вашему непослушанию, за тех изменивших свой жизненный путь детей, которые едут к сэру Уоми, – вы ответственны не только перед Анандой, но и перед сэром Уоми, к счастью Ананды. При его беспредельной доброте он ещ„ раз пон„с бы ваше бремя; а вы, неблагодарная, слепая, ещ„ раз поскользнулись бы глубже прежнего.

Так недавно вы рыдали здесь и говорили себе и другим, что это хорошо, что ваше ослушание случилось здесь, а не там, куда вам предстояло ехать. А приш„л новый случай выказать героизм послушания, – и снова вышла на сцену жизни Анна-обывательница, а не Анна"благодать».

Сколько же актов человеческой драмы, – вашей жизни на земле, вы думаете так прожить? Или ждете, пока подойд„т пятый акт и занавес упад„т?

Тишина в комнате была так велика, что я слышал, как потирала лоб Жанна. И. подош„л к бедняжке, вс„ так же бессознательно потиравшей свой лоб. Ананда тоже встал с кресла и сел рядом с Жанной, взяв е„ ручки в свои. – Вы слышите меня, Жанна? – спросил И. – Конечно, доктор И., конечно, слышу, – раздался прежний звонкий голосок.

– Вы никогда не допустите к себе Леонида, которого так сейчас боитесь. Вам его бояться нечего, – говорили, кладя обе свои руки на голову Жанны. – Вы его любите? – снова спросил И.

– Что вы, доктор И.; он отвратителен; но ведь он брат Анны, мне не хотелось огорчать е„ с самого начала. А потом, я сама не понимаю, как могло вс„ это так далеко зайти.

– Ничего теперь не бойтесь. Никогда не ходите к Строгановым в дом и не встречайтесь с Еленой Дмитриевной. Не принимайте от не„ не только подарков, но даже материй для шляп и не работайте для не„. Пусть Анна сама делает матери вс„, что найд„т нужным.

Возьмите этот крест, носите его всегда на себе; и не забывайте о пологе. И в минуты величайшей слабости и горя обтирайте им лицо, подержите его у лба. Всей силой вашей веры мысленно скажите одно слово: «Дли». Вы мгновенно будете получать успокоение и находить силу жить в чести и чистоте.

Прощайте, Жанна. Увидимся мы очень нескоро и, к сожалению, вс„, что я могу для вас сделать, – дать вам этот крест. Он навсегда защитит вас от всех Браццано и Леонидов. Вы их не бойтесь, как вообще ничего не бойтесь до тех пор, пока этот крест на вас. Я его даю вам как частицу своей силы и защиты.

И. надел на Жанну крест из топазов на цепочке, точь-в-точь такой же, какую надел на меня сэр Уоми. И вновь повернулся к Анне.

– Теперь вы видели, как куются цепи зла, неосторожно сотканные неведением, гордостью и непослушанием. Если бы в простой душе Жанны не было достаточной доброты, чтобы простить вам, Анна, безумие гипноза, в который погрузил е„ Браццано, погрузил из-за нарушенного вами – так неожиданно для всех нас – обета добровольного повиновения, то какого дикого врага на сотни лет имели бы вы в е„ лице сейчас! Тогда и через семь лет вы не могли бы к нам приблизиться! Теперь, ещ„ раз, вам да„тся зов Жизни. И снова подвигом любви и доброты Ананды. Остерегайтесь же умствовать там, где нужна простота мудрости.

– Жанна, – снова обратился И. к маленькой хозяйке, – вот единственный верный, бескорыстный и заботливый друг, которого вам да„т сейчас жизнь на долгие годы, – подводя к ней князя, продолжал И. – Слушайтесь его; советуйтесь с ним. Сходите к княгине и постарайтесь вашим добрым сердцем и вес„лым смехом украсить е„ скучную жизнь.