Избранное - Юрий Герт

Итак, "они нас призывают к покаянию... Так покайтесь вы сначала!" — Тут уже что-то новенькое... Кто и в чем должен каяться? Вот кто: Юрий Трифонов (покойный!), Юлиан Семенов, Василий Аксенов, Булат Окуджава... В чем же?.. В том, что их родители участвовали в революции, совершали, по мнению Солоухина, преступные деяния: на совести матери Юрия Трифонова — "сотни, тысячи уничтоженных людей русских" и т.д. Итак, новый вид покаяния: за родительские грехи... Я уж не говорю, что грехи эти следовало сначала доказать... Да что там: "Вот Вася Аксенов встал бы и сказал: "Мне стыдно за отца моего, я приношу покаяние..." Ну вот Булат встал бы и сказал: "Да, мой отец был крупным советским деятелем, я прошу за него прощения..."

Этот, с рябинками, привычно лицемеря, в тон евангельским заповедям объявил: "Дети за родителей не отвечают!.." Далеко же вперед ушли его ученики!..

Дальше: "Белая гвардия не сумела спасти Россию, но честь России она спасла". Вопрос:. "Как вы оцениваете попытки Белой гвардии продолжить эту борьбу во второй мировой войне?" — ..."Они же боролись с большевиками, с советской властью. Нормальный шаг..." — Генерал Деникин, выходит, был куда патриотичней: заявив, что солидарен не с Германией, а с Россией, и призвал русскую эмиграцию оказать отечеству всемерную поддержку... Вспоминается и княжна Оболенская, сражавшаяся на стороне французских маки и зверски замученная гитлеровцами, вспоминается Кузьмина-Караваева — Мать Мария... Для Солоухина "нормален" другой шаг, другой путь — с ними ему не по пути...

С кем же еще ему по пути?.. "Отрицательно отношусь к отрицанию "Памяти". Они еще ничего не успели сделать (Интересно, что именно они "еще не успели сделать?.." — Ю.Г.), а их уже почему-то весь мир на всех перекрестках планеты клеймит и клянет". Далее — все знакомое: "У нас в стране государственного антисемитизма нет и быть не мажет, потому что в одной Москве живет два с половиной миллиона евреев, а у нас в писательской организации их процентов 80 или больше... Какой антисемитизм может быть? Нету. Однако по мере того как раскрывается правда об Октябрьской революции, невольно у отдельных людей и широких масс начинает возникать вопрос. То есть даже не вопрос, а они видят, кто это сделал, и возникает отношение, некое, так сказать, отрицательное. Когда люди узнают, что в первом советском правительстве вообще практически не было русских1, когда они узнают, что ГПУ, ЧК, все ЧОНовские войска были составлены из интернационала — будем мягко так выражаться — то к этому интернационалу начинает возникать определенное отношение в широких массах. Что с этим можно поделать?.."

1 См. примечание в конце книги.

Вот именно, — думаю я, — что с этим можно поделать? Что? Если - "широкие массы"?.. — Девять часов — немалый срок... Я успеваю передохнуть прежде, чем продолжить чтение. Успеваю обглодать куриное крылышко, принесенное стюардессой, и выйти, подышать холодным, полынным, веющим из степи воздухом в Караганде, и потолкаться в переполненном, безалаберном уфимском аэропорту, и снова забраться в кресло, защелкнуть и расщелкнуть ременной замок, пробежать две-три другие газеты - и напоследок вытянуть из-под них "Русский голос"...

У Солоухинского интервью дочитываю самый кончик: "Ясно, что с его санкции (речь идет о Горбачеве - Ю.Г.) отдана Восточная Европа. Это сознательно было сделано"... Вот как: отдана. Отданы — Польша, ГДР, Чехословакия, Румыния, Венгрия. Отданы... То их - взяли, а то отдали... Солоухину и в голову не приходит, что полякам или чехам самим хочется решать, выбирать, определять свою судьбу. Нет: "с его санкции отдана Восточная Европа". Да еще и — "сознательно"! А кто ее "брал", "присоединял", "освобождал"?.. Понятно, кто и когда. Хотя, конечно же, по словам Солоухина, "Сталин был вампиром... Но вот революцию сделал интернационал (т.е. — ясно кто, см. выше — Ю. Г.). А Сталин, поняв, что никакой мировой революции не будет, что никаким другим странам она не нужна, решил отобрать революцию из рук интернационала и сделать ее внутри одной страны. И он уничтожил всех интернационалистов, которые делали революцию и составляли кадры ГПУ, ЧК, ЧОН и т.д. Сталин освободил от интернационалистов три основных института: ЦК, ЧК и армию. Но остались их дети. И они сейчас хотят во что бы то ни стало вернуть себе позиции своих отцов, то есть власть. Вопрос: "Какими же путями они собираются этого достигнуть?" — Ответ: "Разными. Проникновением в Верховный Совет. Большинством на телевидении, захватом прессы, средств массовой информации, важных постов".

Забавно; по логике Солоухина, Сталин перебил "интернационал" — ну, самое малое, пятьдесят лет назад, и что же? Кто мешал стране в дальнейшем идти от победы к победе?.. Много вопросов — но нет ответов... Хотя — отчего же: вот на странице восьмой и ответ на главный российский вопрос: "Что же делать?.." Статья называется: "НАМ НУЖЕН НОВЫЙ ГИТЛЕР!" Вот ее основная мысль: "Нам нужен новый Гитлер, а не рыхлый Горбачев, который развалил империю за 5 лет пребывания у власти, тогда как Гитлер в Германии за тот же срок поднял страну из нищеты и анархии. Помощи ждать нам неоткуда, чудес тоже. Нужен срочный военный переворот... В Сибири у нас еще много неосвоенных мест, ожидающих своих энтузиастов, проваливших дело перестройки, таких, как Георгий Арбатов, Александр Яковлев... и всех тех, кто предает и продает интересы России"...

Все. Вот и ответ. Не слишком-то глубокомысленный, зато простой, враз укладывающийся в самой тупой башке. Финал рассуждений о судьбе России, муках истории, Сергии Радонежском, расстреле государя и его семьи, жидо-масонском заговоре и загубленной духовной культуре — Флоренском, Булгакове, Федотове — "Нам нужен новый Гитлер", — уже без игры в вопросительно-восклицательные знаки в заголовке. "Нам нужен... Нужен... Нужен... Нам... Нам... Нам нужен новый Гитлер..."

Эту газету, сказали мне, можно купить в Алма-Ате, в обычном киоске, за тридцать копеек.

— Хорошо, что здесь нет детей, — говорю я жене, которая тоже успевает прочесть газету. — Я бы не хотел, чтобы они, чтобы их глаза касались этих строк... Чтобы Сашка, научившись читать, прочел что-нибудь подобное... — Жена вздыхает, жена кивает мне в ответ. Но внезапно у меня мелькает мысль: да ведь "Русский голос"-то пришел к нам из Америки?.. Это наш Солоухин в их газете пишет для нас... Но — значит — и для них? Ведь не в пустоте же, не в вакууме существует там эта газета, выходящая с 1 февраля 1917 года, как значится на первой странице, под заголовком?..

Уже в Дубултах мы получаем "Наш голос" - газету, издающуюся в Молдавии Обществом еврейской культуры. В двух номерах, присланных нам из Кишинева, — статья моей жены: "Бездорожье". Это не то чтобы полемика с Шафаревичем — скорее размышления о том, куда заведет страну предложенная им концепция, а кроме того — и о нещадно фальсифицируемой нашими "патриотами" отечественной истории... И тут же, в одном из номеров — такие стихи:

Сценарий ясен. Следом будем мы:Нас некуда везти на вертолетах.И ужаснутся "лучшие умы"От зверства "настоящих" патриотов.И танки будут срочно введеныНа Невский, на Арбат и на Крещатик.Опять обманут жителей страны,Что будет суд суров и беспощаден.И надписи на стенах "Бей жидов!"Замажут краской, похоронят трупы,Оденут изнасилованных вдовВ бесплатные солдатские тулупы.И без ночных кошмаров будут спатьКуняев, и Белов, и Шафаревич,И снова приютит казашка-матьДевятой дочкой Сарру Янкелевич.Так будет, будет! Это так старо:Молчанье — повитуха преступленья.Молчит Собчак. Молчит Политбюро.В молчанье коренное населенье.Молчите Вы, товарищ Горбачев.А "Бей жидов!" - под Вашим кабинетом.Когда история потребует отчет.То наша кровь Вас призовет к ответу.

Автор стихотворения — Марк Райзман, лауреат Государственной премии СССР. Под стихами пометка: Томск, 1990 г.

Латвия. (Согласитесь, в самом этом слове, в его звучании заключено что-то ласковое: Ла-а-атви-и-ия-а...). Дубулты. Дом творчества писателей, который всегда встречает нас дружески. Вот и теперь — как старые знакомые, мы входим в вестибюль, где множество приветливых, улыбающихся лиц (только что закончился завтрак), кто-то кивает нам, кто-то жмет руку, администраторша без проволочек выдает ключ от нашего неизменного — на шестом этаже — номера и заботливо советует заглянуть в столовую: "Что же, что опоздали, чем-нибудь да покормят..." Самый воздух здесь кажется особенным — столько в нем тепла, участия, доброты.

К тому же август нынче выдался редкостный для этих мест — почти без дождей. Стоит ясная, солнечная погода; утро так и сыплет искрами с хвойных иголок: море пустынно, светлая синева его затягивает, влечет куда-то в запредельность... И бесконечная полоса песчаного берега, по одну сторону — темная, сочная зелень ухоженных парков, по другую — лениво набегающие низкие волны, островки косматых, коричневых водорослей... И закаты, закаты... Комариные, коварные, с расчесами на зудящей коже... С недвижимым воздухом, прошитым пронзительным писком невидимых мучителей... И до самой полуночи — гигантские, в полнеба, полыхающие багряных золотом костры, от которых нет сил оторваться...