МИКРОКОСМ, или ТЕОРЕМА СОГА - Асука Фудзимори

– Дурачок, милашка, бедняжка… Тебе нас не пережить, как ни пыжься.

Тут все принцессы разом разинули рты и издали пронзительный протяжный вопль, раздирающий облака. Открыв глаза, Хитоси увидел лицо склонившейся над ним жены, окаймленное седеющими волосами. Лоб ее пересекали углубленные озабоченностью морщины.

– Ради всех божеств, просыпайся наконец. Налет, нас бомбят. Вокруг все пылает: соседние дома, сады – все. Сирен не слышал? Скорее в убежище!

Ранее Хитоси ничего подобного не замечал, но теперь, когда домов в столице почти не осталось, прятаться стало труднее. Сыщик? Шпион? Уже два-три дня за Хитоси повсюду следовала какая-то фигура. Почти карикатура: габардин и мягкая шляпа.

Легкий юго-восточный ветер окутывал город одеялом пыли и еще неостывшего пепла. Сезон цветения вишневых деревьев – только цвести больше нечему. Пожар, вызванный рейдом, бушевал несколько дней и уничтожил больше жизней, чем вызвавшие его бомбы.

Выжившие, бродящие меж развалинами, казались привидениями. Они безропотно извлекали из пепла обугленные куски трупов. Потерявшие в наиболее пострадавших кварталах абсолютно всё группировались, инстинктивно налаживая жизнь в непривычных условиях. Дети и взрослые с ведрами искали, где бы добыть воды, собирали недогоревшие куски дерева для вечернего костра, рылись в поисках уцелевших остатков чего-нибудь съестного.

Кое-где в этом «нормальном» отупении наблюдались аномалии. Всплески безумия. Вот старик с обожженным лицом преклонил колени перед местом, где стоял его дом, и время от времени оглашает окрестности диким смехом. Вот женщина схватила за рукав полицейского и требует найти ее пропавшую дочь. Полицейский отмахнулся от нее, ссылаясь на занятость, и женщина разразилась рыданиями.

– Ты хочешь оставить меня в этой обстановке! – возмущается супруга Сога, прогуливаясь перед догорающими развалинами, поправляя длинный роскошный халат, никак не гармонирующий с ситуацией.

Их уютная резиденция в Кагурадзака, как и соседние дома, не пострадала от бомб, но сгорела в результате вызванного ими пожара. Супругам Сога оставалось лишь определить размер ущерба.

Хитоси прогулялся вокруг университета, убедился, что от колыбели науки тоже мало что уцелело. Собираясь вернуться к супруге, он снова заметил таскающегося за ним филера. Еще раз он обнаружил слежку у продовольственного пункта и опять – у чудом уцелевшего особняка Ивасаки. Мамаша Ивасаки собралась покинуть столицу и отправиться на северо-восток, на курорт с минеральными водами в префектуре Аомори. Уж там-то бомбежка не угрожает, да и поля вокруг плодородные. Ни черного рынка, ни проблем с продовольствием. Супруга Сога собралась сопровождать мать, а Хитоси решился перебраться в Сога. Исивара, однако, сообщил ему, что там обстановка не лучше, чем в столице. Завод, храм, жилища – все разнесло в пыль. Его дом? Нет, конкретно он не знает, но не стоит питать иллюзий. Кроме того, та местность закрыта для доступа.

– Я все же хотел бы туда попасть, – настаивал Хитоси. – С военным конвоем, например. У вас ведь есть грузы в том направлении?

– Брось, старик. Нечего там смотреть, уверяю тебя. Пепел. Езжай-ка ты лучше с супругой на воды. Там безопасно, да и сытно. Нечего тебе тут делать, в столице.

– Не могу. Дело моей жизни… Великий труд…

– Ты в шоке, милый! Бредишь. Дело твой жизни – наша шифровальная машина, и ты это дело сделал на все сто процентов, заслужил почет и отдых.

Хитоси одарил друга самой лучезарной улыбкой, на которую оказался в данный момент способен.

– Ладно, черт с тобой, как хочешь. Я тебе обеспечу утолок в казарме, без особых удобств, ванна на двоих. На окраине Токио. Не благодари, не люкс.

Генерал тут же набросал на листке адрес и маршрут:

– Скажешь от кого – и тебе сразу найдут комнатку. Они знают, что иначе получат от меня под зад. Теперь это просто, ведь введено военное положение.

Хитоси эта новость застала врасплох.

– Ты еще не в курсе? Комендантский час и все такое… Хватит, побаловались, теперь правят бал военные!

Генерал понизил голос, как будто боялся, что его кто-то услышит.

– Кстати, и военные не ангелы. Ни черта не смыслят, опыта-то нет… За порядком следить надо. Мародерство, грабежи, соседские склоки… Сразу наводнили город шпиками в штатском. До того неуклюжие! За версту видать.

– Габардин и мягкая шляпа…

– Ага, ты уже заметил! Значит, и к тебе приставили пару-другую? Черт… Если они узнают, что кое-кто в генеральном штабе считает тебя красным, хлопот не оберешься. Ну, я-то такие сплетни сразу пресекаю, при мне они помалкивают, с ветераном Маньчжурии не поспоришь.

Хитоси нервно сглотнул, а Исивара продолжал успокоительно:

– Да не беспокойся, ты под нашей защитой. Кстати, у тебя костюм для приема остался?

– Прием состоится? Так ведь… дома целого нигде не осталось.

– К северу нашли подходящее местечко. Рядом никаких заводов, нечего там было бомбить. Жратвы навалом… Покой, порядочек… иллюзия, во всяком случае. Отдых.

Дорогой мой Хитоси!

Не так-то легко сюда доехать, и я надеюсь, что это письмо дойдет до тебя не теми путями, которыми воспользовались мы. Главные шоссе перекрыты, пришлось добираться по каким-то ужасным железным дорогам, карабкаться по каким-то склонам, сплошные объезды, простои… Но наконец мы на месте.

Нукугава - очень живописное местечко. Обитатели дружелюбны, настроены миролюбиво, спокойны. Мы без труда сняли великолепную меблированную комнату в пансионе. Традиционная постройка с толстой соломенной крышей, как и большинство в этой местности. Хозяйка -

энергичная женщина лет сорока с небольшим, всегда улыбается, несмотря на удары судьбы. Двое сыновей уже несколько лет как в армии, и никаких вестей от них она за все время не получала. Все силы отдает работе, это помогает ей забыться.

Еще несколько постояльцев, как и мы - богатые горожане, сбежавшие от ужасов бомбежек. И сплошь женщины. За отсутствием мужчин кокетничать здесь не перед кем, и тем не менее мать то и дело призывает меня к порядку. Впрочем, ты ее знаешь. В таком возрасте не следует пытаться перевоспитать человека. Меня очень веселит общение моей матушки с соседками, двумя дамами из дома Мицуи. В Токио я слышала от нее в адрес этой семьи лишь оскорбления и ругательства, а здесь их водой не разольешь. Они подолгу гуляют у озера Товада.

Погода радует, прогуливаемся в горах, любуемся природой, наслаждаемся ее разнообразием. Здесь много растений, трав, даже деревьев, о которых я никогда в жизни не слышала. Узнаю интересные, хотя и бесполезные, вещи. Жизнь здесь течет иначе, в ином, неведомом мне ранее ритме. Слух воспринимает незнакомые звуки. Иногда где-то вдали пролетает самолет, но это не вызывает воя сирен, никто не спасается в убежище. Говорят, что Сендай бомбили так же жестоко, как Токио. Да, даже Сендай!

Питание обильное. Поневоле излишествуем после столичного голода. Белый рис, овощи всякого рода, свежая форель и яблоки, краснобокие яблоки, которыми славится префектура.

Не знаю твоих дел в столице, но считаю, что тебе следовало бы присоединиться к нам и отдохнуть. Отдых, даже через силу, идет на пользу. В этой тиши забываешь о заботах, о войне, обо всем.

Хорошо помню и понимаю, что нам никогда не было легко друг с другом, но все же мне тебя не хватает И это не каприз богатой бездельницы Это искреннее чувство женщины к мужу. Надеюсь тебя вскоре увидеть, оставив в стороне все жестокие удары судьбы, превратности абсурдной эпохи, безумие времени.

Твоя верная супруга

Три долгие недели расследования, анализов. Три недели после бомбардировки. За подозреваемым установили слежку, прикрепили сменных агентов в штатском. Вещественные доказательства систематизировали, зарегистрировали. Проделана большая работа. В настоящее время подготовлено досье, можно произвести задержание.

(Сога, герой нашей летописи, зияющей зловещими провалами, неясностями, разночтениями. Во время дворцового переворота Тайка, в последний год правления императрицы Когёку, погибли многие архивные материалы. Новая власть постаралась представить историю дома Сога в наиболее неприглядном виде, умолчав о его достоинствах и достижениях.)

(«Сога, безо всякого сомнения, пренебрег всем ради логики». Слышал я эту фразу на кафедре физики. Там он разработал уникальную модель фотона, которая вызывала споры и после его ухода. Некоторые, впрочем, не удовлетворились обсуждением, а продолжили ее доработку и проверку. В результате выяснилась неадекватность этой модели.)

Самым трудным этапом оказалось получение разрешения. Связи подозреваемого поражали разветвленностью и весомостью. Он владелец обширных земельных угодий в префектуре Тиба, связан семейными узами с семьей Ивасаки, закадычный друг двух выдающихся генералов имперской армии. Военный прокурор долго колебался под влиянием всех этих факторов, но доказательства оказались слишком весомыми, преступление слишком тяжким.