Выбрать свободное небо - Тереза Тур

А потом дал в морду Павлу Туру, подошедшему к нему со словами:

— Ты такой же напыщенный козел, как и бывший муж Терезы!

Глава тридцатая

— Ну, ты и козел! — Степан стоял на пороге квартиры самого красивого актера российского кино и по совместительству начинающего режиссера Владимира Зубова.

Директор по развитию сначала очень долго звонил в домофон — никто не открывал. Потом он просочился в подъезд с какой-то молодой дамой, помогая ей с коляской. Поймал на себе подозрительный взгляд охранника — хорошо еще, что не пришлось объясняться… Наверное, охранник решил не связываться с представительным, дорого одетым господином, но все равно было неприятно.

— Ты козел и урод! — с еще большим укором сказал Степан бывшему однокурснику.

— И козел, и урод, — меланхолично согласился тот, — водку будешь?

— Буду, — злобно ответил друг.

Они прошло на кухню. Одинокая початая бутылка стояла на столе. Еще одна, пустая, примостилась под столом. Пепельница была полна окурков. Хорошо еще, что сизый дым не клубился — иностранная вытяжка справлялась великолепно.

— А потом мы еще обижаемся, когда видим, как нас иностранцы изображают… — оглядел все это великолепие Степан. — Штампы, говорим, клише! Русские и водка! Однако как ты тут «истерзанную душу» лечишь?.. Значит, ничего они не приврали…

— Ну да, это с матрешками они перебарщивают, — закусывая огурцом из банки, хмыкнул в ответ Зубов. Сизая щетина пробилась по скулам «безукоризненной лепки». — Хотя, погоди… — Владимир вышел из кухни и вернулся… с матрешками. — Есть они у меня, сыновья Терезы подарили… пошутили.

— Замечательно, — упоминание о Терезе настроило Степана на решительный лад, — вот как раз о ней давай и поговорим.

— А у меня выходной, — гордо ответил Владимир — После пяти дней премьерных спектаклей подряд. Успех… — он воздел руки и скорбно окончил: — полный.

— Ну да, все заговорили о твоих потрясающих актерских способностях, а не только о твоей красоте.

На лице Зубова проступила пьяная дурашливая ухмылка:

— Только со мной Марина не разговаривает.

— Марина — это твоя любимая партнерша, с которой вы производите фурор незамысловатым, в общем-то спектаклем про Одиссея и Пенелопу?

— Точно. А еще она девушка одного из Туров! И она почему-то убеждена, что я — исчадье ада и виноват во всем. Я с ней на сцену боюсь выходить, она же донна Анна… У меня, бедного дон Гуана, почти нет шансов дождаться статуи, чтобы меня добили. Она меня сама задушит рано или поздно. А счастье у нее в глазах, когда я кричу: «Я гибну, гибну, донна Анна!». Так же нельзя, она же мой друг!

— Скажи еще, что вы с Туром подрались у нее на глазах.

— Конечно! У нее на глазах, у тебя на глазах. У всех на глазах! А доброхоты видео уже на «Ютуб» выложили, — Зубов засунул руку в банку и попытался выловить последний огурец. — Так что я знаю, что я козел и урод. И все это знают! — наконец он поймал огурец и захрустел им.

Поскольку хозяин дома целиком погрузился в свои мысли и поедание последнего огурца, Степан нашел чистую стопку и сам себе налил. У него организм тоже требовал алкоголя. Что он, не человек что ли?.. Сам нашел, сам разлил: Зубов уже слабо реагировал. Однако когда Степан потянулся к своей рюмке, хозяин опрокинул и свою.

— Ты бы хоть чем посерьезнее закусывал, — скривился друг.

— У меня нет задачи поесть. — Снова включился Владимир. — У меня есть задача — нажраться!

— И как? Получается?

— А то! — актер щедро, через край плеснул водки по стопкам. — Я всегда добиваюсь поставленной перед собой задачи. — Зубов поднял палец и медленно выговорил: — Я… целеустремленный! И популярный! Пять тысяч просмотров на Ютубе за вечер… — он закатил глаза.

— Точно, — Степан, не дожидаясь хозяина, вылил водку внутрь организма и прислушался к своим ощущениям. — Слушай, может быть, ты мне еды какой-нибудь дашь? Я весь день на ногах. И как обычно, без обеда… Еда-то у тебя есть, популярный ты мой?

Владимир решительно закивал и, пошатываясь, отправился исследовать недра своего огромного двухкамерного холодильника. Открыл, внимательно посмотрел вовнутрь… Закрыл дверцу, прижался к ней лбом.

— Что же я наделал? — пробормотал он.

— Сядь, — велел ему Степан, — я сам.

— А у меня выходной, — негромко ответил ему актер.

— Понял я, понял, — директор по развитию извлек из недр холодильника кусок запеченного мяса, подозрительно его обнюхал — нормальный вроде. — У тебя выходной. А до этого ты несколько дней подряд потрясал всех неземной игрой. А до этого подрался на глазах изумленной публики с этим родственником Терезы Тур. — Степан нашел еще огурцы и помидоры, прекрасно… — И все бы ничего. Ну, дал ты Туру в торец. Неприятно, конечно, но мало ли, бывает! Но ты еще раскрыл рот и наговорил такого, чего не стоило говорить ни при каких обстоятельствах. Ты порадовал всех подробностями своего романа с Терезой Тур. А как ты комментировал ваши отношения! И при этом ты еще и не выбирал выражений! И был весьма убедителен и экспрессивен. И, как ты справедливо заметил, все это выложили в Интернет… — с этими словами Степан поставил банку на стол.

Владимир негромко, но тоскливо завыл, глядя на банку… Степа тем временем сунул мясо греться в духовку, помыл и крупно порезал овощи:

— Ты когда заведешь кого-нибудь следить за своим хозяйством?

— А? Нет, спасибо… У меня специально обученные люди наняты продуктов купить, убраться, приготовить. Главное условие — чтобы они тут не отсвечивали. Чтобы я их не видел.

— Замечательно, — отозвался друг, — и поэтому я у тебя в роли буфетчицы. А как было бы хорошо: молодушка в кружевном передничке, на твоей кухне… Ладно, оставим мои эротические фантазии в покое. Давай поедим — и я буду тебе новости сообщать.

— Еще новости? — скривился Владимир.

— А куда же без них! — ухмыльнулся Степа. — Ты ешь, ешь… Хочешь еще выпить? Нервы-то надо как-то лечить, а мы, кроме как водкой, не умеем… Дикие мы.

— Ладно… — и Владимир с сожалением отправил пустую бутылку под стол, к ее коллеге. — Давай свои новости.

— Скорее это твои новости, — не смог удержаться Степан. Дружба дружбой, а выступление Владимира существенно осложнило ему жизнь. — Это у тебя был роман с Терезой Тур. Это ты не умеешь держать язык за зубами и умеешь столь эффектно устраивать побоище перед журналистами…

— Ой, Степа, не начинай!

— А тут, мой друг, уже поздно начинать, ты уже все начал… Теперь все это надо пережить. Подождем, пока не появятся другие новости. Пока еще у кого-нибудь крышу не снесет прилюдно… А пока ваша любовно-постельная история в центре внимания. Она перетряхивается, обсасывается и обрастает новыми подробностями. Зато напиаришься на год вперед.

— Хорошо. Я идиот, придурок и урод, согласен. Что дальше? — отозвался Владимир, от вспыхнувшего раздражения слегка протрезвев.

— Дальше — больше! Смотри, — и Степан протянул другу газету «Наша жизнь».

«Чей ребенок?» — называлась статья.

— Степа, да что с тобой? — поразился актер. — Это даже не «желтая пресса», а… я даже не знаю, что. Такое же не читают нормальные люди!

— Не считая того, что у этой желтой прессы миллионные тиражи, — да, не читают!

— Ты где эту гадость достал?

— Неважно. А дело в том, что они пробрались в больницу и сфотографировали «Карту Беременной» Терезы Ивановны Тур и рассылают ее всем желающим по Интернету. В подтверждение того, что в статье написана чистая правда.

— И чей это ребенок?..

— Зубов, да ты спятил?

— У тебя тоже есть распечатка этой карты? Давай сюда. Так, сроки. Беременность с конца мая… Муж, скорее всего, отпадает… Кто остается? Ты, я да этот англичанин…

Владимир посмотрел на Степу — и осекся. Он понял, что еще пару слов в подобном роде — и он получит в морду. Жестоко, чем-нибудь тяжелым. Хотя бы этой банкой с рассолом… А чем тогда опохмеляться?..

— Если бы это была моя женщина, — Степан ронял слова медленно, весомо, тихим бешеным голосом, — если бы это был мой ребенок, пусть даже вне брака… уж поверь мне, их никто не стал бы склонять по всем СМИ.

— Ладно, прости. Меня уже тошнит от всех этих новостей. А что с англичанином?

— Да дался он тебе! Для артиста, про которого много раз печатали откровенное вранье, ты слишком доверяешь «печатному слову». Ты и правда ополоумел!

— А фотографии?

— Ты совсем идиот? Ревнивый идиот… С англичанином она познакомилась несколько дней назад в моем офисе. К нам, в Москву на натуру, приезжала съемочная группа ВВС — они снимают сериал про свою обожаемую британскую контрразведку, а мы у них, как водится, в образе любимого врага. В ушанке, кирзачах и с водкой. Мы организовывали процесс. Им нужны были натурные съемки в первопрестольной, а потом была культурная программа. По Красной площади их выгулять повезли, а у «бонда» британского что-то перемкнуло, он звезду включил — мама, не горюй…