Кафедра А&Г - Татьяна Соломатина

Но в тот памятный дождь папа как раз не ушёл, а пришёл к Леночке в их с мамой на двоих уже квартиру. И она его пустила, найдя подобное решение наиболее целесообразным в данной ситуации. К тому же она выставила одноклассниц под дождь, и, не пусти она отца, из рационального подобное действие, учитывая условия, превратится в неоправданно жестокое. Леночка была чужда неоправданной жестокости. Для этого она была слишком рациональна.

Папа разулся, снял плащ, прошёл в ванную, помыл руки и вытер их полотенцем. Затем они на кухне выпили кофе, хотя мама строго-настрого запрещала маленькой Леночке пить кофе. Девочка не то чтобы любила кофе, но запах кофейных зёрен был запахом ушедшего папы, а ничто не возвращает ощущение былого счастья так, как возвращают его проанализированные ольфакторным трактом молекулы сущего, ставшего не таким уж и существенным в настоящем. После ухода папы Леночка в иных местах событийных рядов уже не могла влиять на мать так, как раньше. Кофе же был одной из реперных точек жизни девочки. И что оказалось? Кофе нельзя пить не потому, что его любит папа, а потому, что маленьким девочкам нельзя пить кофе. Аксиома, ни в каких доказательствах не нуждающаяся. С папиным уходом кофе вообще исчез из дому, хотя прежде мама любила этот напиток. И ещё ушёл из дому российский сыр, который папа любил «полоскать» в чашке. Следующая реперная точка. Леночкин мир, прежде казавшийся незыблемым, почти рухнул.

– Давай я тебе отдельно сделаю тосты с расплавленным сыром! Отвратительно смотреть, как ты прихлёбываешь это пойло вприкуску! – ранее умильно щебетала мама.

– Никогда! Никогда не полощи ничего в чашке! – зло шипела мама нынче, глядя на то, как Леночка задумчиво размачивает в чашке чая сухарик.

– Я так думаю! – отвечал прежде папа маме, продолжая купать сыр в кофе. И мама улыбалась.

– Я так думаю! – говорила сейчас Леночка маме, продолжая окунать сухарик в чай. И мама плакала.

В общем, у мамы с головой стало не совсем в порядке, и потому папа сейчас конспиративно поил девочку кофе с сыром. Изредка, конечно. Потому что знал, что маленьким девочкам кофе вредно, но не вреднее, чем категорические запреты на что бы то ни было.

Ранее ушедший от мамы папа быстро ушёл в тот день из квартиры, и Леночка тщательно замела следы его пребывания. Она помыла и протёрла чашки, поставила их на место и даже проветрила кухню, потому что запах натурального кофе – один из самых «долгоиграющих». Но она забыла поправить полотенце, висящее на трубе на три сантиметра левее обычного. Мама и прежде была тронута на стерильности помещения и раз и навсегда казарменного расположения вещей на положенных им ею самой местах, а уж теперь… Папа был идентифицирован как посетивший запретную для него зону. Леночке на голову обрушилась сперва стена плача, а затем град упрёков и камнепад недоверия. После мама тщательно – сантиметр за сантиметром – исследовала квартиру и обнаружила в углу Леночкиной комнаты перевёрнутую «на попа» шоколадную конфету, а под ковром – воткнутую в основу иглу. Вердикт был вынесен незамедлительно. Колдовство! Папа навёл на неё, Леночкину маму, порчу!

Леночкина мать была женщиной самой обыкновенной профессии и никакого отношения к оккультизму не имела. Мать её, Леночкина бабушка, тоже была женщиной насквозь советской, но отчего-то верила во всякого рода «бабок», «ведуний» и прочую «нечисть». Может, потому, что выросла в деревне. А может, потому, что в своё время от неё ушёл муж к другой женщине и ничего умнее «сглаза», «порчи», «увода» и неизвестно ещё чего она в качестве причин этого незамысловатого поступка искать не стала. «Сделали» – самая удобная и простая причина. Не надо обвинять себя, не стоит утруждаться попытками самоанализа или чистосердечным признанием очевидного факта: просто-напросто не было любви или, в конце концов, «не сошлись характерами». Всё это или слишком сложно, или чрезвычайно просто и наглядно. Человек, в особенности женщина, противится простому, очевидному и наглядному. Нет! Побольше туману. «Сделали». И жизнь обретает новый смысл – что-то делать со «сделанным».

За много лет у Леночкиной бабушки накопился целый арсенал всяческих «потомственных гадалок, снимающих венец безбрачия» и что-то, видимо, надевающих взамен снятого. В те времена создать такую сеть было достаточно непросто, не то что в продвинутой современности, когда любая газета и даже вполне приличные журналы полны телефонов и адресов «целительниц, чистящих карму и блокирующих низкочастотные мысли». Что правда, сама бабушка так ни разу замуж больше и не вышла, несмотря на многочисленные походы к «белым ведьмам» и регулярное продувание энергоинформационного канала. Но она никогда не считала, что это из-за скверного характера, скандальной эгоистичной натуры или потому, что ни один мужчина в доме надолго не задерживался из-за того, что забывал опустить кружок унитаза или повесить брюки на вешалку сразу после того, как имел неосторожность их снять. Кружок унитаза и брюки были для неё важнее пользующихся этими предметами мужчин. Но с этими обстоятельствами Леночкина мать никогда не боролась. Борьба с мужчинами была намного занимательнее войн с седушкой и портками. Чего с последними-то воевать? Кружок опустила, брюки – повесила. Дел на минуту, драйва никакого. После того как от Леночкиной мамы ушёл муж, она тоже приобщилась к сомнительной забаве очищения кармы. Теперь то время и деньги, которые бы эта женщина могла потратить на себя и на малолетнюю дочурку, Леночкина мама тратила на «бабок». Которые зачастую оказывались модными элегантными леди, чуть не моложе её самой. Если есть потребитель, услуга найдётся. Законы рынка действовали и на территории СССР, хотя, конечно, в пятилетних планах их отражений было днём с огнём не сыскать.

Как ни убеждала Леночка маму, что конфету оставили подружки, а иглу в изнанку ковра воткнула она сама днём ранее, после того как выполнила домашнее задание «по труду» в виде простейших стежков, та была непреклонна. Отец занялся колдовством. Леночка же призналась, что папа проник в дом? Призналась. Задурил ребёнку голову и проник!

– Мама, шёл дождь. Я не могла его не пустить. Он же мой папа!

Папа наколдовал на неё, Леночкину маму, страшные ужасные гадости.

– Ну, тогда уже скорее на меня! – брякнула скептическая умная Леночка несколько ехидно своей тронувшейся мамаше. – Это же у меня в комнате была и конфета, и игла. И смотри! – даже пять флаконов страшных жёлтых таблеток! – девочка торжествующе раскрыла один из ящиков своего стола и показала маме ряд стеклянных бутылочек с экстрактом валерианы.

– О боже! – прошептала мама и сползла по стеночке на пол.

– Мама! Я пошутила! Это никакое не колдовство! Это бабушка мне даёт каждый раз, когда я у неё бываю, потому что считает, что я очень нервная девочка и страшно переживаю ваш развод. Я не переживаю, честное слово. Это же вы развелись, меня-то никто не оставил. Ты со мной, папа ко мне ходит, хотя ты и не разрешаешь. Про валерианку можешь позвонить бабушке и спросить. И если это окажется правдой, то тебе придётся мне поверить, что конфета и иголка – тоже правда, ну?

Леночкина мама позвонила бабушке, и та призналась в экстракте валерианы, по дороге отругав девочку, что она, мерзавка, не принимает таблетки, а складывает в ящик. (Леночка сделала выводы и в последующем то, о чём кто-то никогда не должен узнать, безжалостно выбрасывала.) Но, узнав про перевёрнутую конфету и воткнутую в ковёр иглу, страшно возбудилась и тут же выехала на «место преступления» с целью серьёзного расследования и обнаружения дополнительных улик. Прибывшая вместе с бабушкой очередная тётка-«знахарка», в модном кримпленовом платье и бриллиантовых серьгах из гарнитура «Русская красавица», подтвердила факт наличия «порчи», «венца безбрачия», взяла за это двадцать пять рублей и, расщедрившись, «бесплатно» добавила, что ребёнку давно и прочно «сделано». Новой женщиной бывшего мужа. Потребуется не один сеанс снятия сглаза и всего остального.

– Если вы действительно «белая ведьма», то должны им сказать, что всё неправда и мой папа никогда в жизни не станет заниматься подобной ерундой! – чуть не со слезами крикнула Леночка.

– Вот видите? Бес! В вашу дочь вселился бес, – ткнула в неё пальцем «специалистка», и со спокойной, рассудительной, не в меру рациональной для своих лет девочкой действительно впервые в жизни случилась истерика. Но это была первая и последняя Леночкина истерика. После того как тётка наказала матери окатить дочь холодной водой из чайника, девочка решила никому никогда ничего не доказывать. Какими бы непреложными ни были факты, для иных они ничего не значат. Надо просто научиться извлекать выгоду из самых дурацких и нелепых ситуаций. Что толку бороться за правду там, где правда никому не нужна? Есть две невменяемые бабы, требующие, чтобы ты три раза поплевала, четыре – покрутилась и пять – подпрыгнула? Получите и распишитесь. Теперь можно пойти в кино? Спасибо. А чёлку подстричь? Спасибо-спасибо, бабушка. Чёлку подстричь дешевле, поэтому огромное тебе спасибо за целый червонец на качели-карусели и мороженое!