Психоз - Татьяна Соломатина

Немного подумав, Сашка открыла «левый» ящик.

«Сашенька, вы чудесная! И слишком красивая. Вчера был прекрасный вечер. Я очень хочу вас видеть. Если можно, сегодня. И, если вы не против, давайте съездим куда-нибудь за город на пару дней. Пишу на этот адрес, а не на рабочий, чтобы не ставить вас в неловкое положение перед вашим системным администратором. И ещё потому что хочу как можно скорее сказать вам: «Доброе утро!» – вдруг вы пьёте кофе с Интернетом? Впрочем, в любом случае я позвоню вам в течение дня. И не один раз. Вам от меня так просто не отвязаться.

Целую.

Ваш Сергей Боровиков».

«Как мило. Обсмеянный импотент таки увлёкся стройной образованной блондинкой!»

«Сергей Валентинович, вы не находите смешным называть даму, с которой у вас был секс, на «вы»?Пусть даже у дамы секса с вами не было… А?

Сегодня пятница?

Впрочем, какая разница. Я всегда могу отпроситься с работы – я же не генеральный директор – и отправиться с вами за город. Вы очень милый и очень интересно рассказываете, как минимум о цифрах. Вашему свисту, что правда, не хватает художественности, но это легко поправимо вашей покорной стройной образованной блондинкой. Цветы я вам послать по электронной почте не могу, потому ловите по мотивам вчерашней увлекательной беседы, предварявшей то, не пойми что:

– Что такое миллион долларов?– Не такие чтоб, но денежки вроде бы…– Что такое миллион жителей?– Речь идёт о небольшом таком городе.– Что такое миллион относительно?– Относительно чего, приблизительно?– Миллион, примерно, дней. Что вы думаете?– Это ж три тысячелетия, кажется…– Ну, а я о чём!– Действительно, мать твою! И всего-то миллион, а не вяжется.

Ваша Сашка».

Кофе был допит. Сашка отправилась на службу. Сорок минут пешего хода отлично освежают голову. Ещё полчаса метро заставляют возненавидеть человечество и возжелать любого, у кого есть желание и возможность хоть на два дня вырвать тебя из этого города.

Он позвонил. И прибыл к окончанию Сашкиного присутствия на службе ровно в срок и с цветами.

– О, вы поняли мой неуклюжий намёк?

– Саша, мне просто приятно преподнести вам букет.

– Тогда почему вы вчера были без цветов? Не хотелось тратиться наугад? Вдруг блондинка не так стройна или двух слов связать не может? – бесцеремонно поинтересовалась Сашка.

«Надо же, мы всё ещё на «вы». Проведенные вместе пару минут ещё не повод для брудершафта!»

Сергей Валентинович несколько замялся.

– Я вообще не склонен дарить девушкам цветы. Это как-то…

– Старомодно? Пошло? Смешно? Всё перечисленное? Я – старомодная, пошлая и смешная блондинка. Я люблю, когда мне дарят цветы. И я открою вам страшный секрет Полишинеля, Сергей: все девушки любят, когда им дарят цветы, – последние слова Сашка произнесла комичным шёпотом. Чем слегка разрядила обстановку. Намеренно. В конце концов, они едут за город и некоторое время будут вместе – надо навести коммуникационные мосты. Похоже, с этим говорить (или слушать, что ещё хуже) придётся куда больше, чем с просто Вовой. Он рассмеялся. С видимым облегчением. Всё-таки Сашка умела управлять своей язвительностью. Изредка. Вернее – умела всегда. Управляла изредка.

– Саша, я не знаю, почему я вчера был без цветов, честное слово, – он обезоруживающе улыбнулся.

– Ладно. Проехали.

– Ну, раз проехали, тогда поехали?..

– Поехали. Только сразу поехали. Не заезжая ко мне.

– Как вам угодно, Саша.

Сергей Валентинович рулил. Сашка молчала. Ей стало грустно-грустно. Ещё немного – и она застонет. На неё иногда накатывали приступы такой вселенской беспричинной иррациональной тоски, что хотелось забиться в угол и выть волком. Но чтобы кто-нибудь непременно вытащил из этого угла, и успокоил. И погладил, и заварил горячего сладкого чаю с лимоном, и сказал бы ей, что всё хорошо. И всё бы стало хорошо. И чтобы этот кто-нибудь был бы вовсе не кем-нибудь. И не Владимиром Викторовичем. И не Сергеем Валентиновичем. И не бывшим мужем…

– Сашенька, вы чем-то расстроены? – галантно поинтересовался кавалер минут через пятнадцать обоюдного молчания.

– Ничем конкретным, Сергей Валентинович. Я – стройная здоровая блондинка, у меня две руки, две ноги, по моей вине не погибла ни одна божья тварь на этой планете. По крайней мере – млекопитающая. Я – образованная, у меня есть работа, и даже зубы все целы и свои. Почти все – два зуба мудрости не в счёт – они у людей, как известно, априори лишние. Я еду с красивым и явно небедным мужчиной за город, отдыхать. Я просто не могу быть расстроенной. Параметры «по умолчанию» налицо. Давайте будем считать, что я просто устала на службе. Полчаса времени, сто грамм чего-нибудь вроде хорошей текилы, вкусный ужин и прочие простые плотские радости – и я буду весела, как младенец, у которого не болит животик.

– И всё-таки что-то вас тревожит, Саша.

– Вам не надо этого знать.

– Саша, а можно я задам вам нетактичный вопрос?

– Валяйте.

– Сколько вам лет?

– Тридцать три. Вы ничего не указывали в своём объявлении насчёт возраста. А слово «молодая» нынче слишком широко трактуется.

– Если честно, я думал вам лет двадцать пять, не больше. И то потому что не могут двадцатилетние занимать должности начальников отделов.

– Сейчас все должности «начальственные». Из них действительно руководящих – очень малый процент. Уж вам-то не знать, как собственнику и генеральному директору весьма успешной фирмы. Мы же живём в эпоху обязательного психологического комфорта: назови девушку, отвечающую за корпоративный кофе и оборот бумажной корреспонденции, секретаршей – всё. Унижена. Оскорблена. Недооценена. И, как следствие, необратимые нарушения психики. Какая такая секретарша? Или, не дай господь, подавальщица? Она референт. Начальник отдела коммуникаций чашек с блюдцами. Менеджер картриджей и топ-менеджер корзины для бумаг. И вот ей уже хорошо, она ни к чему не стремится. Жизнь удалась: пусть у неё нет денег на новое пальто, зато есть визитка и, значит, она – личность! О том, что у Платонова не было ни модного дорогого пальто, ни визитки, она не знает. Кто такой Платонов? Дворник? Он был в Египте? Ах, он и вовсе никогда не выезжал за пределы этого Котлована?.. Простите, это во мне говорит образованная блондинка Александра Ларионова. И ей на самом деле ужасно муторно от соприкосновения с этим в очередной раз потерянным поколением горящих путёвок и ничего не значащих визиток… Сегодня тьма опутала нас

И в линзах глазПреломляются тениИ волна смятенияПодняласьИ бросилаПленникамиВ чары и танцыВымерших расЕщё один разЕщё одно поколение…

Отсюда и злость. Потому что жалеть психолог Ларионова не умеет. А злится Александра Ларионова ещё и потому, что сама, признаться честно, зарабатывает на скромное существование именно тем, что промывает мальчикам и девочкам мозги в нужную корпорациям сторону. Это несложно – они у них и так набекрень. Не у корпораций. И не у Ларионовой. Тем подлее то, что все мы вместе делаем с мальчиками и девочками. Сухая ветвь древа науки. Незнание не освобождает от ответственности поколение не умеющих думать и чувствовать. А уж знание умелых – грязное, гнусное, страшное преступление!.. Ну вот, мне только броневика не хватает! – Сашка рассмеялась. – Простите, Сергей. Распаляющая себя судьбами мира стройная блондинка – это очень смешно, понимаю. Просто она, блондинка, почему такая злая? Потому что у неё своего сада нет.

– Забавно. Хотя и несколько зло. Вы правы, Сашенька. Ну и пусть их…

«Ох! Как же мы опять в упор не заметили то, что слишком заметили. Да вы просто умница, дядя Серёжа! Это даже не психологическое айкидо. Это – Дао центризма! Мудрец с говном не разговаривает. Мудрец сосёт конфетку. Сейчас опять облизнёт…»

– Но всё-таки вы удивительно молодо выглядите.

– Оставьте. Тысячи женщин этого города прекрасно выглядят. Точнее – куда моложе своих лет. Потому что «прекрасно» и «моложе» – это отнюдь не всегда синонимы.

– Тридцать три, и вы… не замужем?

– Нет. Но была. Какой смысл в замужестве, если ты не за мужем, а сама по себе? Найду мужа, не боящегося жены за своей спиной, – буду за мужем. Но больше я никогда не буду замужем.

– Вы противница брака?

– Вы же умный человек, Сергей. А из моих акцентированных на предлогах и наречиях реплик сделали абсолютно противоположные выводы. Напротив – ярая сторонница брака. Точнее – семьи.

– У вас есть дети, Сашенька?

– Вы вчера заметили детей?