Мужские игры - Семен Данилюк

- Надеюсь, что нет, - припомнил тот разговор и Забелин.

- Тогда до завтра? - Она помедлила.

Он лишь тупо кивнул. Какое-то время смотрел вслед, пока девушка не скрылась в подземном переходе. А в голове все вертелось поразившее: "Вроде девка классная". Два пьяницы походя увидели то очевидное, что столько времени не мог разглядеть он.

Выезжая со стоянки, боковым зрением уловил, как притормозил встречный "сааб", из которого суетливо махала ему новый вице-президент банка Леночка Звонарева, но предпочел не заметить. Лишь ободряюще кивнул тому же охраннику на шлагбауме - судя по его насупленному виду, с взысканием Чугунов не задержался.

Забелин проскочил по залитой майским солнцем Солянке и остановился в потоке поднимающихся к Лубянской площади машин. Скучая в пробке, нащупал мобильный телефон.

- Дэ-э! - вкусно произнесли на том конце.

- Макс?

- Слушай, Стар! Я сегодня просто самый счастливый. Никогда не догадаешься.

- Заткнись, - без затей остановил нарождающийся поток Забелин. - Звоню доложить - схема полностью готова, можно согласовывать.

- Вот за что тебя люблю я. Когда и где?

- Где скажешь. Только не в казино.

- Нетонкий ты, Алексей Павлович, человек. Злопамятный. Тогда у тебя дома?

- Но без девок.

- Какие еще девки? Развратник ты старый. Я ж тебе полчаса как втолковать пытаюсь - Наташка приняла мое предложение. Пока лишь сходить в театр. Но - шажок! Все, чао-какао. Слева, из парка донеслись бодрые выкрики. У того же памятника героям Плевны, где за час до этого нежились парочки, теперь проходил митинг - возле красного знамени ожесточенно жестикулировали десятка полтора человек. Среди них он с удивлением узнал своего соседа по дому - вышедшего в отставку полковника. Милого, улыбчивого человека. С искаженным от возбуждения лицом он яростно размахивал рукописным плакатом "Фюрера Бориску - на рельсы!". Столпившиеся рядом вздымали кулаки, стараясь привлечь внимание прохожих. Но те продолжали идти непрерывным потоком, не останавливаясь и лишь чуть косясь на привычную картину, - у каждого были свои, куда более важные дела. Где-то среди снующего множества людей затерялась сейчас худенькая фигурка, несущая в себе какое-то внезапно обнаруженное, неведомое ему горе.

Через день Максим позвонил сам.

- Стар, боюсь, у нас проблемы! Вчера изложил нашу концепцию Мельгунову. В смысле, то, что ему знать положено.

- И?

- Отложил. И не могу пока уломать. То ли что-то его насторожило, то ли по жизни вами, олигархами, запуган. Но - вижу, колеблется. Как бы не начал с Петраковым советоваться. Тогда это будет беда.

- Тогда да, - согласился Забелин. Вслушался в неровное, нетерпеливое дыхание. - Есть предложения? - догадался он. - А то. Не на тебя ж рассчитывать. Надо Юрия Игнатьевича стимульнуть.

- В лапу, что ли, дать? - съехидничал Забелин.

- Безнадежно испорченный ты деньгами человек. Надо, чтоб испугался, и сам захотел. Не вникаешь?

- Кажется, вникаю, - сообразил Забелин. - Ладно, завтра ждите в институте. Но ты - тот еще интриган.

- Перепроверьте. На меня должен быть пропуск, - при виде неспешно перебирающего какие-то записки институтского охранника Забелин начал терять терпение. Второй, в такой же пятнистой форме, широко раздвинув ноги, бдительно следил за посетителем из-за турникета.

Позвонил телефон, и охранник, отложив в сторону списки, принялся объясняться. Объяснялся он обстоятельно, неспешно, что-то записывая. Затем положил трубку, взялся вновь за папку с записками, задумчиво посмотрел на изнывающего подле мужчину.

- Так как фамилие? - в третий раз поинтересовался он.

- Ребята, полдня возле вас проторчать - это не слишком расточительно? - Забелин давно отвык от стояния в очередях и у турникетов проходных. - У меня, между прочим, один рабочий час под сто долларов стоит.

Лучше б промолчал. Глаза охранника расширились, и он впал в анабиоз. Только губы быстро шевелились. Парень мучительно подсчитывал. И чем дольше считал, тем более вылезали из орбит глаза. Дальнейшее молчание становилось негуманным.

- Посмотрите ещё раз, - вернул его к жизни Забелин. - Я к Флоровскому. Если нет пропуска, позвоните ему: пусть подтвердит.

-- К Максим Юрьичу? - преобразился охранник. - Ну, так Вы б сразу...

Он потянулся к тоненькой, отдельно лежащей папочке с аббревиатурой "М.Ю.Ф.",

Поспешно выписал пропуск, на этот раз проигнорировав зазвонивший заново телефон.

- Уж извините, что задержали. Но - порядок. Максим Юрьевич сам с нас требует. Отметить у него не забудьте, - пропуская, интимно напомнил охранник.

- Третий этаж, пожалуйста. Может, проводить? - предложил второй. Этот явно изнывал от безделья.

- Ничего, сам как-нибудь найду. Как же тут без вас? Маленькая, но удача: первый резерв на сокращение Забелин обнаружил прямо на входе.

Войдя в свеженький, с зеркалом по стене лифт, Забелин проигнорировал пылающую красную кнопку третьего этажа и нажал сразу на последнюю цифру - 10.

"Поищешь ты меня", - злорадно подумал он, ни секунды не сомневаясь, что о его приходе Флоровскому уже доложено, - похоже, успел вышколить персонал.

Выйдя из лифта на десятом этаже, Забелин замешкался, силясь понять, куда его занесло. Он оказался на загадочной территории среди множества дубовых дверей с кодовыми замками и витиеватыми вывесками, выходивших в покрытый ковром коридор. В холлах среди кожаной мебели стояли вазоны с цветами и импортные телевизоры. В дальнем углу перед витой, свежеокрашенной лесенкой на чердак висела табличка - "PRIVATE, вход в Зимний сад". Все вокруг сияло свежестью и дышало процветанием.

- Что-то ищем? - возле Забелина возник секьюрити. В сшитой по ладной фигуре форме он напоминал тореодора.

- Да вот, похоже, институт собственный потерял, - Забелин шагнул по лестнице вниз.

Девятый, восьмой, седьмой этажи, - всё те же следы преуспевания, быть может, чуть более застенчивого, - двери металлические, ковролин. Арендаторы!

И только на шестом сердце Забелина ёкнуло - повеяло гниловатым запахом Родины. Здесь начинался прежний, до боли знакомый институт с его облупленными, поносного цвета стенами и скрипящими полами, с распахнутыми разболтанными дверями. Как и прежде, всё вокруг кипело деловитостью. Озабоченно сновали сотрудники в потертых синих халатах, у подоконников, уставленных стеклянными банками, деловито курили и о чем-то ожесточенно, задиристо спорили. Забелин не решился бы, пожалуй, на пари утверждать, о чём беседуют они, зато безошибочно мог бы определить, о чём не говорят. О том же, о чём не говорили здесь семь лет назад, - о работе.

Тех немногих, что её двигали и двигают теперь, в коридорах и курилках увидишь нечасто.

Он проталкивался среди озабоченных людей, пытаясь отыскать прежних знакомых и, к разочарованию своему, не находил, - похоже, за эти годы институт действительно обновился полностью. Остались лишь, если верить Максу, всё те же неунывающие, непотопляемые старики.

- Лёшка, ты? - Забелин быстро, замирая от предчувствия, обернулся. Перед ним стоял стеснительно улыбающийся старый институтский приятель. - Как поживаешь, дружище? - Забелин мучительно вспоминал его фамилию. - Куда пропал? За столько лет ни разу не позвонил. - Да всё как-то некогда.

- Семья как? Люда?

- Люба её зовут. Сейчас лучше.

- Как исследования?

- Вожусь по чуть-чуть.

- Завидую. А я вот ушёл - как отрубил. Сначала опыты какие-то во сне ставил, а потом, как с ушами влез, то - ничего. И сны кончились.

- У вас, у банкиров, свои заботы, - снисходительно посочувствовал тот.

- Алексей Павлович! - пчелиное гудение коридора оказалось разорванным голосом Максима, полным радости от поимки пропавшего посетителя. - Шпионишь, где ни попадя, лахудра. Гоняйся за тобой по этажам. Но от старика Макса еще никто не уходил.

Как обычно, игнорируя окружающих, он обхватил Забелина за плечи. - А, и ты здесь, завлаб! Вовремя попался. Ты не забыл, что к завтрашнему дню обещал закончить?

- Да, да, конечно. Еще увидимся как-нибудь, - приятель, фамилию которого Забелин так и не вспомнил, пожал ему руку и поспешно удалился, - подальше от начальства.

- Ты что, опешил? Или - головокружение от успехов? - Забелин недобро пригляделся. - Это ж наш...

- Нет больше ни Васек, ни Дусек. И нет Максиков. Чему-чему, а этому меня американы обучили. Если хотим достичь цели, с дисциплины начинать придётся.

Жужжение, разорванное появлением заместителя директора, начало было нарастать. Но тут Флоровский остановился посреди коридора и негромко, вроде для собеседника, но другим, идущим вовне голосом произнёс:

- Ничто, как видишь, не меняется. Не надо даже труда, чтоб сформировать резерв на сокращение. Все бездельники налицо.

Они ещё не дошли до лифта, как жужжание стихло, и обернувшийся Забелин обнаружил совершенно очистившийся коридор.

- Не стоит обольщаться, - Максим пропустил друга вперед. - Через десяток минут статус- кво восстановится. Бездельник - он неистребим и непотопляем.