Однажды я станцую для тебя - Мартен-Люган Аньес

– O’кей! Сейчас покажу вам, девочки, – подняла я вверх руки, сдаваясь.

Они возбужденно захлопали в ладоши и выстроились вдоль стенки класса. Я редко выходила на авансцену, в мои намерения не входило подавлять их своей многолетней практикой, я здесь была для того, чтобы передать им свои знания, помочь понять возможности их собственного тела, почувствовать себя комфортно в нем, начать двигаться и расцвести. Я подготовила музыкальный фрагмент – Blouson Noir группы AaRON, все ближайшие месяцы он будет нашим аккомпанементом, – доверила пульт звуковой системы одной из учениц и вышла в центр зала. Я взглянула на свое отражение в зеркале, потом наклонила голову, сжав ноги, вытянув руки вдоль торса, и подала знак, что можно врубать запись и пусть правит музыка. С этой секунды я отключилась от всего, следуя лишь сигналам собственного тела и смыслу той истории, которую хотела рассказать. Мне нужна была жизнь, энергия, радость. В эти четыре минуты тридцать пять секунд я думала обо всем – о мельчайшем шевелении мизинца, ведь в его движении могут таиться разнообразные смыслы, – о своем взгляде, хоть временами я и опускала веки, о каждом мимолетном жесте, передающем дух композиции. Музыка стала громче, и я с удовольствием заметила Сандро рядом с моими ученицами. Догадавшись, что происходит в классе, он не удержался и пришел. По его мнению, я слишком редко танцевала одна. Сандро идеально угадал с громкостью – ведь он так хорошо знал меня. Именно в этот момент я собиралась попросить своих юных подопечных поддать жару – включить звук на полную катушку. Мне нужен был взрыв энергии – пусть эмоции захватят все пространство, пусть девочки поймут, как важно притянуть восторженные взгляды зрителей своей свободой, и пусть эти ощущения останутся с ними навсегда. Я им это продемонстрировала, и меня саму поразило удовольствие, которое я получила от того, что дала себе полную волю. Когда в зале снова стало тихо, Сандро присвистнул от восхищения. Я благодарно выдохнула “Спасибо тебе”, потому что его похвала всегда согревала мне душу. Улыбка Сандро была лучезарной.

– Продолжайте в том же духе, девчонки! Оторвитесь как следует!

– Что ж, вот этим мы сейчас и займемся, – подбодрила я учениц.

Их сомнения были почти осязаемыми.

– У вас все получится! Я не посылаю вас на смерть – раз я предлагаю вам этот танец, значит, уверена, что он вам по силам.

Полтора часа спустя, держась за станок, я обвела свою группу взглядом и стерла пот – они загоняли меня, эти кровопийцы. Я позволила себе малую толику самодовольства: все я правильно рассчитала, они приняли вызов. Я покосилась на часы и хлопнула в ладоши:

– В раздевалку, девочки! Давайте-давайте!

– До следующей недели, Ортанс!

Они убежали, громко щебеча. Пока мои ученицы переодевались, я успела сделать растяжку, следя за тем, чтобы все мышцы расслабились – в ближайшие часы мне нужно быть на пике формы. Потом я залпом выпила полбутылки воды. Когда мои девицы при полном параде, готовые к свиданию с бойфрендами покинули раздевалку, я проводила их к выходу, не беспокоясь о том, что они будут делать дальше – в этом заключалось одно из преимуществ курсов для подростков и взрослых: никакого контроля, никакого ожидания мамаш, не успевающих забрать детей вовремя. Они по очереди чмокнули меня и умчались.

– Отдохните как следует, птички! – крикнула я им вслед.

– Обязательно!

По дороге в кабинет, который раньше занимал Огюст, я продолжала радоваться их беззаботности. Мы так и не поняли, почему он не оборудовал себе рабочее место поудобнее. Шесть квадратных метров на все про все, но мы тем не менее ухитрились втиснуть туда стол, три стула, два шкафчика, маленький холодильник и наши сувениры. В кабинете были мои друзья-партнеры, Сандро сидел на своем насесте – на шкафчике, а Бертий за столом разбиралась с бумагами (этой неблагодарной работой мы с ней занимались по очереди).

– Справляешься?

– Да, нормально.

– Заканчивай, я доделаю завтра.

Я села и принялась массировать голеностоп, который беспокоил меня в последнее время.

– Похоже, твоя постановка абсолютно гениальная?

– Не знаю, но девочки заценили.

– Не скромничай, это просто смешно! Если честно, ты великолепна, надеюсь, ты станцуешь вместе с ними на концерте, будет жалко, если ты этого не сделаешь.

Я жестом отмела это предложение.

– В любом случае мне хочется поскорее увидеть твою композицию, – не отставала Бертий.

Она удобнее откинулась на спинку стула и бросила на меня изумленный взгляд.

– А что ты вообще тут делаешь, кстати? Разве Эмерик возвращается не сегодня вечером?

Танец и впрямь заставил меня обо всем забыть! Как я могла?

– Ой, пора бежать!

Я вскочила, подвинула Сандро, чтобы вытащить с полки свою старую сумку от Жерара Дареля, с которой никогда не расставалась, надела туфли, пальто и завязала шарф. Они расхохотались, наблюдая за моей спешкой. Я показала им язык.

– Между прочим, мы не встречались целых десять дней!

– Такое случается редко, – прокомментировала Бертий.

– Ну да, к счастью… но на этот раз все было как-то сложно, ему пришлось много куда ездить по работе, ну и вот…

– То есть ты ему устроишь торжественную встречу! – хмыкнул Сандро.

– Если успею подготовиться.

– Могу тебя подбросить до дома, если хочешь, меня тоже ждут, – объявил он, поводя плечами.

Сандро протянул мне мотоциклетный шлем. Я закатила глаза, еле сдержав смех. Сандро был сердцеедом, он жаждал завоевать всех женщин, молодых, не очень молодых и остальных, усердно избегая любых проявлений дискриминации, и постоянно объяснял нам со своим чарующим акцентом, что женщина – это женщина, а всякая женщина красива, загадочна и желанна независимо от возраста, ширины талии или размера бюстгальтера. Время от времени мы с Бертий пытались его урезонить, но тщетно.

Сандро лавировал в густом потоке на своем побитом скутере и насвистывал мелодию родной Бразилии. Нам не понадобилось и четверти часа, чтобы доехать до моего дома. Я встала с его тарахтелки, он поднял щиток, я протянула ему шлем.

– Оставь себе, утром заеду за тобой!

– Неужто проснешься? – Я недоверчиво вздернула бровь.

– У меня выбора нет. А ты в котором часу начинаешь?

– В десять!

– Ах да, завтра же день твоих любимчиков!

Не поспоришь, мне и впрямь не терпелось поскорее встретиться с ними. В последние два года каждый четверг по утрам мы со специалистом по психомоторике занимались с группой детей, страдающих нарушениями развития, помогали разрабатывать гибкость. Платили за это копейки, и Бертий скрежетала зубами, но мне было наплевать.

– До завтра, и спасибо, что подвез!

– Поторопись! Любовь не ждет!

Он умчался, насвистывая. Я же быстро преодолела семь этажей, отделявших меня от моей квартиры.

Я жила здесь уже четыре года, влюбившись однажды в эту келью под крышей. С помощью двух моих соратников и мужа Бертий я отремонтировала ее, и она превратилась в уютное жилище. Я купила его на средства, которые откладывала с первых месяцев работы, плюс финансовая помощь родителей. Я не находила в этой помощи ничего для себя зазорного или удивительного. Они всегда советовали мне вложиться – как это сделали сами – в жилье и очень хотели мне помочь. Едва войдя в обшарпанную сорокаметровую комнату с маленьким балконом, выходящим на крытые цинком крыши, я сразу поняла, что она им понравится и они скажут, что она похожа на меня. Дни напролет я отчищала стены и старый паркет. Чтобы оборудовать кухню, мы организовали набег на ИКЕА, и Сандро впервые в жизни приступил к сборке мебели. Вот почему и сегодня у шкафа недостает одной дверцы. Нужно было отгородить спальню от остального пространства квартиры, и я раскопала старую, тридцатых годов ширму и натянула на нее белый тюль, подчеркивающий мягкую сероватую белизну рамы. Крохотный балкон я украсила двумя – насколько хватило места – цветными декоративными лампами и цветочным горшком, а в хорошую погоду я ставила металлический складной столик на пороге между комнатой и балконом. В остальное время я прятала его за дверью.