Судовая роль, или Путешествие Вероники - Елена Блонди

Она быстро оглянулась на дальний конец коридора. Там светило уличным фонарем узкое окно.

— Арамчик, — сказал один из темных, — эта?

Из-за спин вдруг выпрыгнул невысокий мужчина в летах, кивая растрепанными сединами.

— Она, Василек, она! Послала меня, э? Танцеват не пошла. А потом еще кинула!

Он подпрыгивал, суетясь и заглядывая в неподвижное лицо кожаного Василька, возмущенно хмурился и тыкал в сторону Ники обвиняющим пальцем.

— Я говорю, дэушка, красивая какая дэушка, а она мне — пошол! И мужа жду. Какой муж? У этой — какой такой муж?

Угрожающими бликами на суровых лицах блеснули улыбки. Один из парней захохотал глумливо:

— Обидела нашего Арамчика! — и осекся, когда Василек, не поворачиваясь, повел плечом, явно наслаждаясь возможностью побыть суровым и неумолимо справедливым.

— Стыдно, мужчина, — дрожащим голосом сказала Ника, — на слабую женщину жалуетесь, вы чего?

— Заткнись, — велел Василек, холодно осматривая серебристое платьице, размазанную по щеке тушь и поблескивающие колготки.

Нике показалось, подол сам пополз вверх, укорачиваясь, бессовестно открывая бедра, и она нервно переступила, будто пытаясь спрятать одну ногу за другой. Мелькнула и пропала испуганная мысль о каблуках — высоких и неудобных.

— Ты, котичек, если пришла, нехуй наших обижать, врубаешь?

Конец фразы он договаривал уже в спину — Ника бежала по коридору. На бегу стукнула кулаком в какую-то дверь, но дальше припустила, не отвлекаясь — сзади слышалось тяжелое дыхание и близкие шаги.

— С-стой! Поймаю, сам тебя сделаю! — пропыхтел почти над ухом Василек, и мысленно визжа, а самой казалось — кричит во всю глотку, она нырнула в боковой выход на лестницу. Рванулась вверх, хватаясь руками за ступени. Под руку кувыркнулась слетевшая туфля и Ника, не поворачиваясь, швырнула ее через плечо. Видимо, попала, позади Василек охнул, ругаясь. А Ника, громыхая каблуком и шлепая разутой ногой, вылетела в коридор третьего этажа. Вильнула, увидела перед носом полуоткрытую дверь, юркнула внутрь. И, цепляясь за ручку, повалилась назад, приседая. С бешено стучащим сердцем слушала негромкие возгласы и топот мимо.

— Тыка, ты наверх.

— Да куда ж она…

Скуля про себя, Ника крепко держала ручку. Когда топот стих, боязливо оглянулась. Зыбкий свет из квадратного окошка под потолком падал на столы, заваленные кипами белья. В ближнем углу громоздилась поломанная мебель, тумбочки с черно раззявленными дверцами. Не поднимаясь, она неловко вывернула руку, сковыривая тесную туфлю. И, держась за холодный кругляш ручки, встала, прижимая туфлю к груди. В голове стучало и металось, одна и та же картинка прокручивалась, тревожно наплывая на хмурое лицо Василька и растрепанные седины Арамчика: Люда, раздраженно оглядывая свет в стекле фойе, садится в такси, называя неведомый Нике адрес.

Надо выйти, немедленно! Не ночевать же тут, утром найдут, — она всхлипнула, — сдадут в милицию. Придется звонить маме… Выйти… Есть же тут какие-то дежурные, в конце-концов. Она закричит, на помощь. …И ее сдадут в милицию.

Осторожно повернула ручку, тихо-тихо приоткрыла дверь. Прислушалась. И, крадучись, ступила на серый колючий ковролин. Коридор, точно такой, как тот, по которому бежала, длился рядами молчаливых дверей. Может быть, постучаться в одну? Ника поежилась, вспоминая хозяйское выражение на квадратном лице Василька. Пошла по коридору, поглядывая на двери и боясь услышать за ними голоса. Но кругом было тихо, ночь. Яркое пятно впереди, площадка, выходящая на лестницу, прорывалась невнятным говором и дальними стуками. Ника остановилась, с трудом соображая тяжелой головой. Там — ресторан. Повернулась и тихо пошла обратно, к узкой боковой лестнице.

Выглянула в проем. В тишине, бережно ступая колготками по холодному бетону, спустилась на второй этаж. И снова метнулась в коридор, услышав на лестнице сверху чьи-то шаги.

Негромкий сразу умолкнувший смех заставил ее застыть. Она медленно, прижимая к груди туфлю, повернулась к близкому окну. Там, в тупичке коридора без ламп, свет уличного фонаря падал на две женские фигуры. Ника с облегчением выдохнула. Стройные, с неразличимыми, повернутыми к ней лицами, у одной длинные волосы волной падают на плечо, поблескивая. Тянется из полумрака вверх зыбкий сигаретный дымок.

Она сделала шаг, второй, радуясь и улыбаясь.

— Девочки? Ой. А не подскажете, мне надо…

— Нихерасе, — прокуренным голосом сказал один силуэт.

И дальше все происходило так быстро, что Ника не успевала подумать.

Одна из фигур метнулась за ее спину, резко дергая с плеча тонкую цепку сумочки, вторая почти прыгнула к ней, хватая за волосы над ухом.

— Ты што, бля, без спросу по нашему месту! Да я щас…

Ника неловко ударила врагиню в грудь туфлей, прыгнула назад, спиной сбивая с ног другую. И помчалась к главной лестнице, шлепая ногами по ковролину. А навстречу ей вырастали три знакомые фигуры.

«Прорвусь!» она в отчаянии набычила голову, целя в живот Васильку, или кто там еще. И, боднув пустоту, упала, покатилась, ударяясь бедром и размахивая туфлей, на мраморную ярко освещенную площадку. Открыв рот, увидела… Огибая почему-то лежащего парня, высокий мужчина, согнувшись, кидает тело к другому, и тот, недоуменно хрипнув, валится рядом с первым.

— Н-ну-ка, — негромко рявкнул внезапный защитник, поддавая ногой колени третьего, и мимоходом крутанув, что-то там сделал с головой его, уже лежащего, отчего тот заверещал.

Ника закрыла глаза и, подхватившись, вскочила, отталкиваясь руками от пола, зашлепала вниз, глотая воздух широко раскрытым ртом. На середине пролета лестница вывернулась из-под ног, проскользив по гладкому нейлону не менее гладким мрамором.

— Уй! — вскрикнула Ника и поехала вниз, пересчитывая оставшиеся ступени задницей. Туфля, сделав кульбит в воздухе, наконец, улетела куда-то за перила и сгинула в зарослях фикусов.

А Ника, подломив ногу, оказалась на ковре у подножия лестницы, в пустом холле.

Тут в углу горела люминесцентная лампа, а за высокой стойкой круглилась темная макушка, неподвижная. На нее падал теплый кружок света от настольной лампы с длинной шеей.

Ника поднялась, опасливо глядя на голову. Дежурный спал, посапывая, и она крадучись, пошла мимо. С ужасом чувствуя, как холодит босые ноги мрамор, навалилась на тяжелую дверь и сбежала в сторону от освещенного крыльца. Ночной ветерок играя, подкрался, радостно задрал располосованный подол серебристого платья. Хватаясь за подол, Ника повела рукой, и ветер забрался в лопнувший на плече шов.

— Ну-ка, — слетевший следом за ней мужчина схватил ее за руку и потащил в темноту.

— Вы что? Я сейчас!.. — она бежала следом, болтаясь, как банка на веревочке. И вдруг, когда оглянулся, раздраженно улыбнувшись, узнала.

— Вы? Это вы? С паспортом!

— Машина у меня. Довезу.

— Машина, — растерянно сказала Ника.

И болтаясь, заторопилась следом.

Дядька отпер дверь квадратной Нивы, пихнул ее на переднее сиденье. Положив большую руку на спинку кресла, оглядываясь, вывел заворчавший автомобиль со стоянки на улицу. Проехал пару домов, и остановился в тени густых тополей, серебривших изнанки листьев под редкими фонарями.

— Куда?

— Куда? — спросила Ника. Рассмеялась, пытаясь стянуть на коленке короткий рваный подол, — куда! Почем я знаю, куда!

— Еще раз?

Они вытянула ногу, согнула, пытаясь показать ступню:

— Видите? Видите? Туфлей, ой туфель, нету! И что?

— А что? — заинтересованно спросил мужчина и подал машину вперед.

— Ку-уда? — воинственно закричала Ника, с трудом суя ногу обратно на пол.

— Туда. Чтоб не слышали, как ты орешь.

Проехав еще квартал, свернул на небольшой пустырь и заглушил мотор. Откинулся на спинку кресла и сказал, постукивая пальцами по кожаной оплетке руля:

— Рассказывай.

— А вы что это тут? То есть там? — подозрительно спросила Ника, пытаясь свести глаза, чтоб спаситель не расплывался.

— Дела, — коротко ответил тот.

Ника саркастически рассмеялась. Ее трясло, ушедший было хмель вернулся, расшибая мозг на мелкие, бешено крутящиеся клочки.

— Дела! У них видиле-видите-види… дела у них. А у нас значит нет делов! Ещеб! У нас вон тоже — дела! У Тинки. У Васьки! Ну ладно бы вы казлы все казлы, ненавижу! А мы? Они то есть! Только вот я уехам-ши. Уехав-ши. И она сходу! А еще подруга…

Ника упала головой на пластиковую панель и заревела. Мужчина терпеливо слушал, как она воет.

— С ни-и-им! — пояснила Ника, чтоб картина стала четче.

— С мужем твоим?

— Каким мужем?

— Что провожал, — удивился мужчина.

— Пффф, — Ника вытерла рукой рот, подумала и, задрав подол, вытерла мокрые глаза.

— Тоже мне, муж. Объелся груш. Нет. Вы не. Понимаете. Муж тут, а Тинка с тем, который… Я ж думала!