Избранное - Юрий Герт

Вот слова трех гениев, трех светочей на пути гуманизма, по которому с немалым трудом движется человечество. Сказанное ими о еврействе — малость, частность, если представить себе их творчество в целом. И, думается мне, взгляды эти находятся в противоречии с глубочайшими истинами, которые каждый из них поведал миру...

Да и — кто я такой, чтобы, не соглашаясь с приведенными выше словами, в чем-то попрекать, а тем более — навешивать расхожие ярлыки на грандиозные, монументальные эти фигуры?..

Помимо всего — ведь то лишь слова, слова, слова... Я уверен, Вольтер, Фихте и Достоевский, какие бы слова они не произносили, ничьей крови не жаждали, в том числе и крови не слишком-то любимого ими еврейского племени... И окажись, например, Федор Михайлович спустя четыре года после того, как написаны им были приведенные выше строки, — окажись он в Одессе5 во время знаменитого, длившегося три дня и три ночи погрома, он первым бы кинулся наперерез погромщикам и заслонил собой какого-нибудь маленького, в курчавых волосенках жидочка (он питал слабость к этому именно слову)...

5 Имеется в виду одесский погром в мае 1881 г.

И нужно было, чтобы случилось еще многое и многое, чтобы Фридрих Ницше, новый человек (а те трое, несомненно, были старые, архаичной морали люди) возвестил свое Анти-Евангелие и доказал пошлость и лживость десяти заповедей, и чтобы человечество, пройдя через первую мировую войну, привыкло к запаху гниющего, разлагающегося человеческого мяса, а к убийству — как занятию будничному, отчасти заурядному, отчасти патриотичному, и чтобы на смену Великим Титанам Духа явились титаны помельче, и даже вовсе не титаны, а разносчики, преобразователи высказанных задолго до них идей, и приблизили эти несколько абстрактные идеи к практической жизни — я имею в виду, скажем, Освальда Шпенглера, с горечью объявившего в "Закате Европы", что гуманизм умер, изжив себя, француза Жозефа Гобино, в изящном по стилю труде "О неравенстве человеческих рас" возвестившего, что понятие расы — главнейшее из всех исторических категорий, а из рас главнейшая — арийская, а из арийцев самые ариистые — немцы, и чтобы мысли его подхватил и развил дальше английский аристократ Хьюстон Стюарт Чемберлен, который благословил перед смертью (он умер в 1927 году) Адольфа Гитлера на грядущие подвиги, а кроме того — доказал, что Иисус Христос являлся чистокровным арийцем, — все это и многое другое должно было произойти и утвердиться в мире, чтобы впоследствии оформиться в чеканных параграфах "Нюрнбергских законов" в Германии.

И вот как это выглядело:

Еврей не может быть гражданином империи. Он не имеет права голоса в политических делах; он не может занимать публичную должность...

Фюрер и рейхсканцлер Адольф Гитлер Рейхсминистр внутренних дел Фрик Заместитель фюрера Ф. Гесс, рейхсминистр без портфеля"1

Далее делом занялись уже юристы, для которых важны не философские эссе и политико-нравственно-патриотические декларации, а отточенные формулы, регулирующие правовые нормы жизни. Так, например, евреям запрещалось состоять в браке или вступать во внебрачные отношения с лицами германской крови. Евреи лишались права голсса ("Рейхсгезетцблатт", 1936 год, часть 1, стр. 133). Евреям запрещалось занимать официальные должности или состоять на государственной службе ("Рейхсгезетцблатт", 1933 год, часть 1, стр. 227). Евреям-врачам запрещалось заниматься частной практикой, в том числе зубоврачебной ("Рейхсгезетцблатт", 1939 год, часть 1, стр. 47). Евреям запрещалось заниматься юриспруденцией ("Рейхсгезетцблатт", 1938 год, часть 1, стр. 1408). Евреям запрещалось заниматься делами печати и радио ("Рейхсгезетцблатт", 1933 год, часть 1, стр. 661). В 1938 году их исключили из деловой и экономической жизни Германии ("Рейхсгезетблатт", 1938 год, часть 1, стр. 1580). А несколько ранее им запрещалось заниматься сельским хозяйством ("Рейхсгезетцблатт", 1933 год, часть 1, стр. 685), и тогда же -пользоваться тротуарами, транспортом, увеселительными заведениями и ресторанами ("Рейхсгезетцблатт", 1933 год, часть 1, стр. 1676) и т.д. и т.п.6

1 "Нюрнбергский процесс", т. 4 стр. 684.

6 Там же, стр. 659 — 662.

Тем не менее, все это еще не решало проблемы. И потому Альфред Розенберг, автор книги "Миф XX века", заявил; "Еврейский вопрос будет разрешен только тогда, когда на европейском континенте не останется ни одного еврея".

Что именно имел в виду Розенберг под освобождением европейского континента от евреев — переселение их на Мадагаскар, в Уганду или Палестину, о чем и сами евреи-сионисты начали толковать еще в конце прошлого века, после дела Дрейфуса и российских погромов?.. Не знаю. Но, сдается мне, мысли Альфреда Розенберга совпадали с мыслями его старого товарища по партии Ганса Франка, который, беседуя с самим собой в собственном дневнике, писал: "Я, конечно, не могу истребить всех вшей и всех евреев в течение одного только года, но с течением времени... эта цель будет достигнута".

Тем не менее, не станем упрощать. Поскольку перед всеми, радетелями о чистоте национальной культуры, о выделении ее из мешанной-перемешанной за столетия-тысячелетия культурно-исторической среды рано или поздно встает мучительный вопрос: кого считать истинным сыном (дочерью) своего народа и кого — не считать?.. В Германии занялись этим всерьез.

По тем же "Нюрнбергским законам" лица, у которых оба родителя — евреи, подлежали "депортации", т.е. высылке или заключению в концлагеря. Те же меры следовало принимать по отношению к "полукровкам", т. е. имеющим одного родителя-еврея.

У кого же еврейской крови одна четверть, т.е. лишь один из дедушек или одна из бабушек являлись евреями, те могли жить, но полноценными гражданами не считались: они не могли занимать должности в государственных учреждениях, быть членами партии, служить в армии. Им не разрешалось лечиться в общих больницах, посещать общественные учреждения для арийцев, пользоваться бассейнами, стадионами, предназначенными для арийцев, и т.д. Однако желтой повязки со звездой Давида они могли не носить.

Зато имевшие одну восьмую еврейской крови могли работать всюду, кроме особых госучреждений, аппарата партии, СС и т.д.

Здесь мысль германских национал-патриотов шагнула далеко, но — на законе, гласно принятом и единогласно одобренном, не задержалась. Впереди была цель столь высокая, что никакой закон уже не мог до нее дотянуться...

Цель была — освободить Германию, Европу от коварнейшего, безжалостнейшего врага, т.е. уничтожить евреев только за то, что они — евреи.

Их уничтожили: шесть миллионов человек. Из принципа, которым нельзя поступиться.

После 1933 года в Германии возникло множество концлагерей. Обращение с заключенными в этих лагерях было жесточайшим. Их морили голодом, избивали, над ними всячески измывались. Так поступали с политзаключенными - коммунистами, социал-демократами, интербригадовцами, воевавшими в Испании. Но на территории Германии никого не убивали в газовых камерах. Лагеря смерти - это нечто другое в сравнении, так сказать, с обычными лагерями. В лагерях смерти люди не успевали умереть от голода. К платформе подходил поезд из 30, 40, 60 вагонов, и через два часа все, кого привезли в этих вагонах, оказывались уничтожены7.

Между прочим, когда германские патриоты, оравшие "Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес!", еще не догадывались об истинных намерениях отцов нации, в Европе и Америке уже понимали, к чему идет дело. В 1938 году во Франции, в городе Эвиане состоялась по инициативе Рузвельта конференция, посвященная проблеме беженцев из Германии и тех, кому грозили там преследования. На конференции присутствовали представители многих держав, гремели речи, полные пафоса и гнева. Но принять к себе нарастающий поток беженцев не вызвалась ни одна страна, кроме Доминиканской республики: ее делегат сообщил о готовности своего правительства принять 100 000 человек...

16 декабря 1941 года Ганс Франк, генерал-губернатор оккупированной Польши, произнес в Кракове речь: "Поскольку дело касается евреев, я хочу сказать вам совершенно откровенно, что с ними надо покончить тем или иным способом. Что нужно делать с евреями?.. Господа, я должен просить вас отказаться от всякого чувства жалости. Мы должны истребить евреев, где бы мы их ни находили, и всякий раз, когда это только возможно. Мы должны найти путь, который ведет к цели, и мои мысли работают в этом направлении. Устарелые взгляды не могут применяться для выполнения такой исключительно важной и единственной в своем роде задачи..."