Муж, жена, любовница - Олег Рой

А у Алексея, ходившего взад и вперед по спальне, мысли развивались согласно ему одному понятной логике. Он опять хорошо приложился к рому, и начиналась вчерашняя история — чем сильнее пьянел, тем грубее становился. Он был в этот момент по-настоящему ей противен — большой, пьяный мужик, икающий от неумеренного обжорства. И как же она не замечала этого все последние годы? Как не видела, в какого самовлюбленного и недалекого нувориша он превратился? Очень просто, ответила Юлия сама себе: любила, потому и не замечала, прощала, находила всему объяснения, была занята домом, детьми…

В какой-то момент она испугалась, как бы его теперь не посетила идея о сексе с законной женой. Она чувствовала, что не сможет выдержать этого — пусть уж лучше надерется до бесчувствия… Нет, она больше не станет ни слушать Алексея, ни подчиняться ему. Она отдыхает…

Глава шестая

Юлия встречала утро, сидя в плетеном кресле на веранде, и бездумно смотрела на ранний восход солнца. Спокойная свинцовая гладь воды розовела под первыми лучами солнца; песок из белого стал совсем темным от ночной сырости, пальмы и кусты бугенвиллей, словно умытые утренней свежестью, сверкали в лучах раннего солнца. Женщина наслаждалась ничегонеделаньем, так редко выпадавшим на ее долю в суетной московской жизни, которая теперь станет… да, наверное, еще суетней. Зато сейчас можно было спокойно созерцать рождение нового дня и никуда не торопиться, не спешить.

Алексей спать будет долго, до обеда, наверное. Пусть спит, лишь бы не маячил перед глазами и не портил настроения своим ворчанием. Как много поводов для критики у него, однако, накопилось!.. Ну и пусть себе злится. Нельзя же из-за его глупых капризов перестать наслаждаться роскошью, которая их окружает. Они еще не были в глубине острова и других интересных местах, в рыбацких поселках и в старинных крепостях. А какие здесь бухты — одна другой краше!..

После завтрака надо позвонить детям. Как у них там дела, как они справляются? У Ксюши уже занятия, а у Пашки каникулы в полном разгаре. Не наделал бы глупостей, ведь он только с виду взрослый…

Ей до сих пор больно было думать о том, что она поняла из разговора с Федором Рудаком: все знали о Лешкином романе, сказал тогда Рудак, напирая на слово «все», и она догадалась: дети знали тоже. Да, это оказалось для Юлии неприятным сюрпризом. Неужели она так плохо знает своих детей? Надо больше времени проводить в Москве, с ними, а не за городом, побольше вникать во все их дела, а то с подобными увлечениями отца они вовсе от рук отобьются…

Экскурсия по острову была назначена на послеобеденное время. Они заказали эту услугу вчера через портье гостиницы: муж пожелал индивидуальную прогулку по острову на машине с кондиционером и говорящим по-русски гидом, и им услужливо пообещали прислать такого человека. Вот будет скандал, если гид окажется плохо говорящим на "великом и могучем"! Опять во всем окажется виновата именно она. Но быть на красивейшем Сен-Бартельми и не объехать его вдоль и поперек — нет, лично она бы себе этого никогда не простила.

В назначенное время около главного бунгало их ожидала машина. За рулем сидел шофер, около машины стоял высокий мужчина европейской внешности в костюме цвета хаки — длинных шортах и рубашке с погончиками. Сходство с типичным колонизатором завершала пробковая шляпа и темные очки. "Господин колонизатор", оказавшийся гидом, с достоинством и безупречным произношением заговорил по-русски. Рукопожатие его было крепким, манеры — выше всяких похвал. В новеньком джипе, куда они с удовольствием уселись, сверкал металл и пахло новой кожей.

В машине мужчина снял очки и шлем. На вид ему было около сорока — сорока пяти лет, определила Юлия. Интересный, с правильными чертами лица, высокий блондин, вполне уверенный в себе, с хорошо поставленным выразительным голосом. Представился он как Питер Питерсон, русский по происхождению. Юлия сразу спросила:

— Вы давно из России?

— Давно, — последовал краткий ответ, и по каким-то неуловимым признакам она поняла, что дальнейшее развитие этой темы не приветствуется. Быстро и немного сухо Питер перешел к делу.

Он предложил туристам выбрать направление, показал на карте возможные маршруты. На осмотр всего острова пришлось бы потратить два-три дня. Но это было слишком много; им просто хотелось прокатиться, потратив несколько часов на какое-нибудь красивое, запоминающееся место, чтобы иметь представление об укладе жизни островитян. Юлия всегда старалась увидеть жизнь простых людей, где бы она ни была. Исторические памятники — это интересно, но особый национальный колорит и дух разных стран — еще интереснее, считала она. А Алексею было в принципе наплевать, в какую сторону его повезут.

Они выбрали город Густавию, административную столицу острова. Машина ехала непривычно медленно — разрешенной на острове скоростью были сорок пять километров в час. Патриархально и торжественно, словно на лошадях, приветствуя все встречные машины, которых было на удивление мало, они добрались до городка. Осмотрели площадь, церковь с колокольней из камня и дерева, милые уличные кафе, заглянули в лавочки и магазины. Юлия решила купить здесь на память что-нибудь экзотическое, но хорошего качества, и только местное. Однако цены в магазинах были очень высокими. Она выбрала пустяки: красивый веер ручной работы, статуэтку черного дерева для загородного дома… И, делая покупки, она вполуха слушала ровный, спокойный голос Питера, рассказывающий им о древних временах, о том, как Колумб окрестил этот остров в честь своего брата, о жизни островитян в этом удивительном уголке земного шара.

В другое время рассказ, вероятно, показался бы Юлии чрезвычайно интересным. Но сейчас она думала совсем о другом. Она смотрела на лица проходивших мимо людей, особенно женщин, и невольно задавалась вопросом: "Ты счастлива дома? Ты знаешь — не по рассказам, не в теории, а на самом деле, — что такое женское счастье? Твой муж любит тебя?…" Она понимала, что это смешно. Но ей вдруг стало казаться, что во всей Густавии живут только счастливые женщины-мулатки, говорят между собой на старофранцузском, любят мужей, растят детей и ничего другого знать не желают. Приезжают белые люди, дают работу, платят деньги и уезжают восвояси. А пальмы, океан, море — все остается на месте. И эти два мира снова не пересекаются.

Интересно, могла бы она так жить? Конечно, родись она на Антильских островах была бы спокойной толстой или гибкой мулаткой, любила бы своего мужа-рыбака и черных детишек. В будни стирала бы и готовила для своей семьи, а по праздникам танцевала бы на площади до упаду, а потом шла домой — счастливая и уставшая. "Господи, бред какой лезет в голову!" — остановила она свое разгулявшееся воображение. А впрочем, почему, собственно, бред? Неужели нынешняя ее ситуация разумнее и правильнее?…

Немного устав, они решили посидеть в кафе на набережной. Юлия слушала, как красиво звучит правильная речь Питера. Он говорил увлеченно, его рассказ не был похож на заученную речь гида — скорее, это была вдохновенная и увлекательная лекция. Этот обаятельный человек был хорошо образован. Он рассказывал много интересного, но очевидно, его коньком были флора и фауна островов, особенно коралловые рифы. Во время продолжительной экскурсии Питер ни словом не обмолвился о том, как оказался в такой дали от России. А наводящие на эту тему вопросы умело обходил стороной. Какой загадочный, отметила про себя Юлия.

На набережной они зашли в маленькую и темную антикварную лавочку, и Юлия увидела там вещь, которую ей сразу захотелось приобрести. Это была керосиновая лампа на бронзовой подставке, с абажуром из цветного итальянского стекла. Юлия представила, как эта лампа, начищенная и заправленная, стоит у нее на каминной полке в загородном доме; ее неровный свет играет цветными бликами на белых стенах и потолке, создавая уют и покой; а за окном разливается зимняя темнота… Эта лампа, которая может навсегда стать для нее символом лета, солнца, хороших времен, попала сюда, наверное, со старого французского корабля века два назад. Настоящая бронза, с патиной… Да, это вещь!

Юлия мгновенно влюбилась в лампу. Но цена даже для такой красивой антикварной вещички показалась ей непомерно высока. К тому же хозяйка лавочки сообщила, что оплата только наличными. У Юлии с собой таких денег не было, она не планировала покупать на островах что-либо дорогое. Жаль, но придется распрощаться с этой мечтой. Ничего не поделаешь!

Алексея в этот момент в лавке не было: он только мельком взглянул на антикварный хлам, как он называл старинные вещицы, и сразу вышел на воздух. Юлия хотела выйти вслед за ним, но не могла оторваться от красивой лампы и решила попробовать договориться о покупке. Она попыталась поторговаться, однако это был не Восток, который она знала и где такие попытки могли бы увенчаться успехом. Старая мулатка смотрела на нее с удивлением. Богатые иностранные туристы покупают обычно какую-нибудь недорогую мелочь, а такие вещи — старинную бронзу, серебро — они держат для местной французской знати, для богатых владельцев отелей и яхт… Она не скрывала удивления, но продолжала профессионально нахваливать лампу на своем особом, местном французском.