Том 6. Рассказы, очерки. Железный поток - Александр Серафимович

Микеша. Тоже этим самым крестом благословлял сдыхать за царя, за богачей, за ихних шлюх…

Однорукий. Во (хлопает по зашитому рукаву), пустой рукав…

Одноногий. А я на чужой ноге…

Коноводов. А я – жаних…

Луша хохочет в рукав.

1-й крестьянин. У меня сын убитый.

2-й крестьянин. У меня двое.

3-й крестьянин. У меня с ума сшел.

Старуха. Наш Степушка… (плачет) третий год… лошаку… скоро запрягать… а я все жду, все жду… вот с котомочкой из-за лесочку… (Плачет; бабы плачут.) А ево все нету!

Поп. Братцы, товарищи! Да ведь меня заставляли… Не откажешься, а то в тюрьму, в ссылку… А как же вы при царе сами за помещика, за фабриканта кололи друг дружку штыками? Или это вам не простится никогда?

1-й красноармеец. Через тебя же и кололи. Ты же темнил глаза.

Павел. Разница. Рабочий, крестьянин стреляли один в другого, кололи… так он придет домой, ему за это нищета, голод, дохнуть нет мочи. А ты слепил народ, тебе за это кресты, камилавки, доход. Мы за то, что подымали руку брат на брата, пропадали в несчастье, а ты за то, что брата своего держал во тьме, за то, что врал ему, катался как сыр в масле.

1-й красноармеец. Пойдем!

Поп (кричит). Постойте, я не все сказал!.. Какие там мощи!.. Соломой набиты… чучелы!..

1-й красноармеец. Распоясался поп.

Поп. Братцы!.. товарищи!.. пролетарии всех стран…

Коноводов. Ходи хата, ходи печь!..

1-й красноармеец. Пойдем, поп, будя тебе. В лагере поработаешь, меньше языком трепать будешь.

Поп. Дайте молебен отслужить… за большевиков… с акафистом… Ионыч, подай епитрахиль…

Попа уводят.

2-й крестьянин. Вывернулся поп наизнанку.

Попадья (плачет). Отпустите батюшку… кто же нас содержать будет?.. Ведь семейство…

Павел машет рукой, попадья уходит.

Павел. Пусть поработает. (Указывает на лавочника). Забирайте и этого.

Лавочник. А меня за што? Ты спроси народ, али я притеснял, али обидел кого. Пущай скажут. Слышь, Иван, али забыл, на лошадь тебе давал?..

Иван Посный. Верно, чаво там. Кабы не ты, в лоск бы…

1-й крестьянин. Чаво зря клепать – выручал народ.

3-й крестьянин. Когда чижало, и сбавит копеечку.

Старик. Своими трудами, честно, благородно нажил, а не то што там убил, али ограбил, али украл. Потому порядок у него в хозяйстве.

Лавочник. Ну, во, за што же мне отвечать за всех? Нехватка какая али погорит хто – к кому? К Ивану Иванычу. Скотина упадет, к кому? К Ивану Иванычу. Вас много, я один. Пятью хлебами вас не укормишь. А хочь кому был отказ? Никому отказу не было. А в голодный год сколько народу кормил?..

Коноводов. Не покормишь, не поедешь.

Среди крестьян движение.

3-й крестьянин. Голодный год вот иде у нас сидит (хлопает себя по затылку).

2-й крестьянин. С голодного году и взялся.

1-я баба. С тово и распух.

Однорукий. Кабы не голодный год, сарай под железой не покрыл бы.

Одноногий. Да другой дом выстроил.

1-й крестьянин. Да десять лошадей завел.

Лавочник. Чево чужое добро считаете? А не считаете, как ночи не спал, от лихих людей караулил, как голова лопалась, все удумывал, как лучче и как дешевше вам товар образовать.

3-й красноармеец. Ну, ладно, вот зараз отведем, там видно будет.

Лавочник. Товарищи… братцы… заступитесь! Што же это?

Коноводов. Живоглот…

Однорукий. У меня за долг последнюю лошадь описал, не посмотрел, что с одной рукой, хочь сдыхать мне…

2-й крестьянин. У меня последние пять овчишек…

Коноводов. Всех обгладывал.

Однорукий. Всех облегчал, по пяти шкур спутал…

Одноногий. Налегке теперь бегаем.

Луша (хохочет). На одной ноге…

Коноводов. Одно слово – кулак.

Лавочник. Коли на то пошло, али я один? На моем месте всяк из вас – то же. Кто себе враг?

Иван Посный. Знамо, сам себе нихто не враг.

Лавочник. Ну, то-то. Откеда же я вышел? Из вас же и вышел, вы же меня породили. Ежели я – кулак, стало быть в кажном из вас кулак, только што случай не подошел. За што же меня одново?

Коноводов. Нам-то случай не подошел, а ты один покеда с нас шкуры сымаешь.

Микеша и 1-й красноармеец берут лавочника, ведут к дверям, он упирается.

Лавочник. Ребята… постойте… все отдам… ситцу восемьсот аршин… керосину бочку… бери, православные, бери без копейки… все… только ослобоните… господин начальник…

Лавочника уводят.

1-й крестьянин. Теперь – берите! А то из-под полы продавал по кружечке. Сто сорок рублей кружка, а там хунта нету.

2-я баба. А ситец по сто двадцать рублей аршин, ды яиц, ды свинины ему принеси окромя.

2-й крестьянин. Обиратель.

3-й крестьянин. Набрехали с три короба.

1-й крестьянин. Сами признались.

Однорукий. Целый век морочил народ.

Одноногий. А мы-то распустим ухи и все к пузу его под благословение прикладаемся.

Павел. Теперь, товарищи, как же: под белых или под красных?

Старик. Мы всякую власть признаем, которая над нами.

Павел. Эх, недотепы!.. Вам все одно, по шее вам насыплют или свой же брат рабочий вам власть несет. Ни лица, ни изнанки. На свалку только годитесь.

Голоса. Верно! Правильно!

Одноногий. За советскую!

Коноводов. К советской власти что есть духу, на всех четырех ногах…

Смех.

Однорукий. С одной рукой куда же притулиться, как не к советской…

Козел (длинный, худой, нескладный старик с хитрой седенькой козлиной бородкой и смеющимися в морщинах глазами). Сыми ты с нас чижолость. Во, заели нас едуны, опутали нас паутинники, кровушку из нас пили сосуны, а нам не видать. Скрозь глядим, не видим, глазами болтаем. Сыми ты паутину с нас, штоб глядеть нам в глаз, а не в полглаза. Помещик ли, лавочник ли, поп ли сомуститель, красный ли, – не разберемся мы, хресь-янские дети. Ну, ты нам объясни, – советска власть. Хорошо. В каком она разе: хто ды хто на ком будет ездить?

Павел. Эх, сивые! Вам в рот, а вы задом воротите.

Козел (хитро усмехаясь, по-козлиному, торопливо выговаривая слова). Так, так, так, батюшка.

Павел. Прежде откуда шла власть? Из губернии присылали. А теперь говорят: «Да управляйтесь сами, дьяволы! Ну, сами, черт бы вас разодрал!» Понял ты ай нет?!

Козел (кланяется в такт словам). Как не понять, как не понять? Так, так, батюшка…

Павел. Ну, вот и выбирайте себе совет.

Козел (кланяется). Так, так, батюшка, понял… Советская власть, штоб всем лучче было…

Павел. Врешь, старый хрен, безбожно врешь! Советская власть ни под каким видом не хочет, чтоб всем лучше было. А только чтоб лучше было бедным, трудящимся, рабочим да крестьянам, а кулакам, помещикам, фабрикантам, банкирам, как ни мога, чтоб хуже было. Да чтоб не у нас только в России, а по всему свету.

Голоса:

– Верно!

– Правильно!

– Бог труды любит!

Козел (все кланяется). Так, так, так… верно… правильно, как в аптеке! (Хитро ухмыляется.) Ну, теперича дозволь ешшо одно удостоверение успросить нам, дуракам. Ты сказываешь, советска власть по всему свету лучче, А к нам пришли красные: «Давай подводы, давай лошадей, давай хлеба!» Пришли белые: «Давай лошадей, давай подводы, давай хлеба!» Опять же пришли белые: ни сахару, ни ситчику, ни керосинцу. Пришли красные: опять же – ни ситцу, ни железа и с курями спать ложимся. И выходит, тетка твоя кукареку, што красный, што белый – одна цана. А?!

Голоса:

– Так, так!

– Верно! Подводами замучили!..

– С курями ложимся…

Павел. Эх ты, драная голова, мочало лыковое, дубленый баран!

Козел (кивает головой, усмехаясь, торопливо, в такт словам, кланяется). Так, так, так, батюшка, верно!.. Так, так, так!..

Павел. Раскорячь мозги. Любили вы помещика?

Козел. Как собака палку.

Павел. Белые пришли, где помещик был?

Голоса (дружно показывая вокруг). В этих самых хоромах, – где же ему ешшо?