Без права на помилование - Вадим Пеунов

Посетитель сумел открыть кабинет. Что, у него были ключи? Или воспользовался элементарными отмычками? Возможно, прошел мимо постового в холле днем, не вызвав подозрения. Затаился до ночи в укромном местечке, к примеру, в туалете.

Иван Иванович тщательно осмотрел дверь. Замок — внутренний, по конструкции не очень сложный, хотя и не из тех, которые Остап Бендер открывал своим великолепным ногтем. На замочной скважине — никаких следов «насилия», впрочем, хорошая отмычка в опытных руках работает не хуже ключа.

Иван Иванович со стороны кресла полюбовался полированным столом. Дверцы обеих тумб были не заперты.

— Марья Ивановна, а что, Илья Степанович не запирал ящиков стола?

— Для серьезных документов есть сейф. А в столе — текущие дела. И потом, уезжая в отпуск, он обычно очищал стол. Но в этот раз спешил и не успел.

История с ночным визитом в кабинет председателя горисполкома не нравилась Ивану Ивановичу. Видимая бесцельность, вне сомнения, имела свою, скрытую пока еще от розыска, цель.

— Мария Ивановна, посмотрите внимательно на стол. Что тут, по-вашему, изменилось? Загляните в ящики, может, что-то пропало?

Секретарь вынула из ящиков стола несколько папок: «Жилье», «Коммунальное хозяйство», «Школы — техникумы — институт», «На исполком», «Горком партии»...

— Кажется, все на месте.

— А на столе?

По левую руку стояла тумбочка телефонного коммутатора. Эта половина стола практически была свободна, видимо, хозяин часто поворачивался к телефонам.

Затем стоял набор авторучек, подставка для небольших листочков бумаги, портрет улыбающегося Юрия Гагарина на керамической плитке, стопка сводок в специальной папке, газеты месячной давности, успевшие порыжеть. Вот, пожалуй, и все.

— А папка «Для доклада»? — воскликнула уборщица. — Такая, с золотыми буквами... Она лежала вот там, — показала она на левую, свободную часть стола.

— Ну да! Ну да! — согласилась с ней секретарь.

«Так вот почему ночной посетитель вытер после себя пыль со стола! Под папкой оставалось чистое место, и вошедшему это сразу же бросилось бы в глаза.

— Это что «дефицит» по нынешним временам? — поинтересовался Иван Иванович. — Такая пока только у председателя?

— Нет-нет. У заместителей, у меня, у заведующих отделами... Словом, для служебного пользования.

— Когда приезжает председатель, — поинтересовался Иван Иванович.

— Поезд прибывает в двенадцать десять, — с готовностью пояснила Марья Ивановна.

— Ну что ж, может быть, хозяин кабинета подробнее расскажет нам, что тут не так и что исчезло...

Иван Иванович вернулся в горотдел.

— Мы в поисках Папы Юли подняли на ноги милицию всей республики, заодно ростовчан и краснодарцев, а он провел ночь в самом надежном месте — в кабинете председателя горисполкома под бдительной охраной милиции.

— Ловок и хитер! — согласился Строкун.

О мотороллере «Вятка» практически ничего нового узнать не удалось. Его угнали от подъезда. Хозяин жил в пятиэтажном доме на третьем этаже. Все лето держал мотороллер у входных дверей. Сын отправился в гости, поэтому на отсутствие мотороллера отец не обратил внимания.

Строкун со своим заданием справился успешнее: оба грабителя уже сидели в комнате задержанных, а два чемодана — вещественные доказательства — находились у следователя, который принял «дело к производству». Два пьяных ремесленника... Один из них — дальний родственник пострадавших. Вооружились пластмассовыми детскими пистолетами, натянули на физиономии черные капроновые чулки... Все, как в заграничных фильмах об американских ковбоях...

Обменялись мнениями. Выслушав Ивана Ивановича, Строкун подытожил:

— С фирменной папкой в руках и документами горисполкома Папа Юля сойдет за самого солидного командировочного! Срочно дать ориентировку по папке!..

Но напрашивались два взаимоисключающие друг друга вывода. Если Папа Юля имеет отношение к пропаже мотороллера (а украли его вечером, часов около девятнадцати), то отпадает версия, что Папа Юля проник в помещение горсовета в то время, когда туда свободно заходили посетители, до семнадцати часов.

При каких обстоятельствах Папа Юля мог незаметно покинуть здание исполкома? Когда на улице появились первые прохожие: после шести утра. Как именно? Предположим, через окно в туалете второго этажа. Кстати, оно оказалось не закрытым. А внизу — асфальт, так что никаких следов.

По всем каналам розыска пошла очередная ориентировка: человек старше пятидесяти лет. Решительный, ловкий, вооружен. С широкими, покатыми плечами. Ходит вперевалочку, покачиваясь из стороны в сторону. Глаза — карие, с пронзительным, злым или настороженным взглядом. Брови густые, темные. Возможно, имеет при себе папку красного цвета с тисненым «золотым» гербом и словом «Исполком».

Поиск опасного преступника продолжался...

Ивану Ивановичу было ясно, что оставаться в Красноармейске бессмысленно. Пусть тут работают ребята из горотдела, а им со Строкуном пора возвращаться в Донецк: может быть, свидание Кузьмакова с Дорошенко прольет какой-то свет.

Они уже собрались было в дорогу, когда позвонили транспортники, так называют в обиходе работников железнодорожной милиции.

— Может, заинтересуетесь? — сказал дежурный по отделению милиции «Станция Красноармейское». — Наши ребята передали из Чаплино. Там при странных обстоятельствах отстал от пассажирского поезда Киев — Адлер некий Тарануха Богдан Васильевич, инженер Киевского треста «Буруголь». После вчерашних проводов ему необходимо было опохмелиться. Поезд — дополнительный, вагона-ресторана нет, в пристанционных буфетах крепких напитков не продают, и Тарануха решил поискать необходимое за пределами железнодорожной станции. В Чаплино он выскочил на перрон в пижаме, в брюках и в тапочках. Встретил солидного мужчину в легком коричневом костюме и спросил, нельзя ли здесь где-нибудь по соседству разжиться бутылочкой. Солидный мужчина ответил, что время еще «не водочное», в магазинах — с одиннадцати, но если страждущий не побрезгует самогоночкой, то можно дать адрес: тут рядом.

Солидный мужчина вывел Тарануху на привокзальную площадь, указал улицу, пояснил: «Второй дом направо, во двор заходите смело, и стучите в окно. Скажите: «Иван Иванович прислал». Продукт — первосортный, горит на пальце». Солидный человек даже радушно как-то полуобнял гражданина Тарануху и пожелал ему ни пуха, ни пера, ни волос, ни шерсти.

Тарануха во двор вошел по указанному адресу, начал шарить по карманам брюк и обнаружил, что у него исчез бумажник, в котором было «все-все»: аккредитив на шестьсот рублей, документы, путевка в санаторий и наличные. Тарануха бросился было к воротам, назад, но у порога сидела, оскалив зубы, огромная собака. Тарануха рассказывал ей, что бумажник, видимо, выпал в вагоне, ему надо спешить, иначе поезд уйдет. Но собака была неумолима.

Промаялся с час, пока из дома не вышла старуха. Она оказалась совершенно глухой. Тарануха начал было объяснять ей свою беду, старуха, увидев, в чем он одет, махнула рукой, увела собаку в дом и тем самым освободила его.

Прибежал гражданин Тарануха к начальнику вокзала, поведал свою печальную повесть. Рассказывая, как над ним подшутили, возмущался: «Такой солидный, с папкой в руках! Скажите, Иван Иванович прислал!»

Дело осложнилось тем, что гражданин Тарануха не помнил ни номера своего вагона, ни места. «Симпатичная проводница... Такая кругленькая... Говорят, летом проводниками ездят студенты: у них не то практика, не то подрабатывают». А место свое он уступил старушке.

Сначала дежурный милиции станции Чаплино не принял всерьез болтовню пьяного: оформил заявление об утере инженером киевского треста «Буруголь» Таранухой Б. В. бумажника с документами и аккредитивом. Но затем пришла ориентировка: разыскивается опасный преступник, который, возможно, имеет при себе красную папку с тисненым «золотым» гербом и словом «Исполком». Стал дежурный сопоставлять факты. Послал одного из своих помощников проверить «самогонный адрес», опросил более детально гражданина Тарануху. Богдан Васильевич еще раз подтвердил, что в руках человека, который так его разыграл, была красная папка.

Дежурный по отделению милиции «Станция Красноармейское», передавший это сообщение, предупредил:

— Пока суд да дело, я, на всякий случай, дал бригадиру поезда телеграмму со своей ориентировкой.

Строкун был благодарен ему за инициативу:

— Подам рапорт, чтобы вас ко Дню милиции за бдительность поощрили ценным подарком!

— Он! Объявился! — радовался Строкун, колеся по кабинету, как мальчишка, получивший аттестат зрелости. — Сам, родненький, к нам идет!

Но Иван Иванович усомнился:

— Вырвавшись за пределы области (Чаплино — это уже Днепропетровская), Папа Юля должен удаляться от Донбасса с космической скоростью. Деньги есть, документы есть, кати куда хочешь.