Река непутевая - Адольф Николаевич Шушарин

У Женьки запершило в горле, но он справился.

— Вечно у тебя — не как у людей. Везде двери внутрь ходят, а у тебя что?..

— А я-то при чем? — удивилась Анюта. — Как сделали, так и висят…

Женька ушел, решив, что переделает дверь, как утихнет погода.

Стихло ночью. Вызвездило, и тучи куда-то ушли.

— Пойду взгляну на реку, — придумал Три Ниточки и стал собираться.

Старик не спал, и Женька не спал — надоело.

— Пошли, — сказал Три Ниточки. — Тоже зря кровать давишь.

Снег замерз и скрипел, как хромовые сапоги. «В унты пора лезть, — думал Три Ниточки. — Зима». Старик опасался, что не успела дойти землеройка до места, и жалел капитана, у того в Омске находилась семья.

Обь не встала. Черная вода шла в белых берегах, как прежде, только под берегом шуршал ледок, а дальше все чисто.

Женька пригляделся внимательно.

— А река-то вроде горбатая?..

— Верно — горбатая. Воды много, а берега не пускают, вот и пучится на середке, — подтвердил Три Ниточки. — Пошли спать, ноги околели.

Когда пришли в вагон, старик сел на кровать и стал снимать сапоги. «А яма-то под тем берегом не иначе — осетриная, — думал он. — Трубу потянем — беспокойство рыбе…»

3. АВРАЛ

Долго спать не пришлось, на реке завыла сирена.

«Кого еще принесло не ко времени?..» — думал Три Ниточки, вслушиваясь в тревожный звук.

Под окнами загомонили, и кто-то застучал в стену вагона, требовал проснуться.

— Взяли моду — людей по ночам будить! — сказал Женька.

— Открой-ка! — приказал Три Ниточки. — Бурчишь, как старик.

Пропустив вперед маленькую женщину, в комнату прошел начальник всего экспедиционного отряда Назаров.

— Значит так, Прокопьевич, — начальник приступил к делу без лишних разговоров. Он сказал, что передумал ждать санную дорогу, потому что болота промерзнут неизвестно когда, и привез все нужное на баржах, которые следует разгрузить без промедления.

Незнакомая женщина села к столу и сняла с головы меховой башлык, открыв холодное, без улыбки, молодое лицо. Назаров сказал, что зовут ее Колесникова Нина Сергеевна, она — инженер и будет со своими людьми строить дюкер, который к весне надо перетащить через Обь.

— Я сейчас — в Сургут, оттуда в Москву, — сообщил Назаров. — Тулуп у вас есть?

Три Ниточки втолкнул ревматические ноги в шлепанцы и пошел за начальником в тамбур. Перед вагоном скопились рабочие. Старик послал одного в склад за тулупом, а другому приказал бить в авральный колокол и будить людей.

— Да встали уж все, — остановил старика Толя Чернявский.

Вскоре доставили тулуп. Назаров простился со всеми и пошел к реке. Матрос, поджидавший его на берегу в лодке, подергал за шнур, завел мотор и оттолкнул посудину от берега. На чистой воде матрос дал газ.

Пока Женька и Три Ниточки собирались, инженер Колесникова Нина Сергеевна делала вид, что разглядывает картину на стене вагона, выдранную из «Огонька».

Когда выходили, Три Ниточки придержал Женьку.

— Ты вот что… Не лезь там, куда не просят, не рыпайся. Железо таскать — ума не надо…

Нина Сергеевна усмехнулась.

— Смеху мало, — обозлился старик, — пристукнет трубой, а твои жлобы в воду за них не полезут!

Инженерша холодно промолчала, а Женьке стало стыдно.

«Змея! — определил он. — Хоть и молодая».

Три Ниточки решил загладить резкие слова и помог Нине Сергеевне подняться на катер по ненадежному трапу.

— Отваливай! — приказал он механику.

Было еще темно, но разгрузка барж шла вовсю. Плавучий кран подавал трубы на берег. Трехпалубный толкач освещал место работы прожекторами. Тракторы таскали на берег железные дома и скарб.

Нина Сергеевна поставила в известность Три Ниточки, что решила остаться со своим народом ближе к трубам.

— Правильно, — сказал Толя Чернявский, стоявший неподалеку. — У вас своя компания, у нас своя компания…

Старик шуганул Чернявского работать. Водолазы пристроились было принимать на берегу трубы, но дело пришлось оставить, когда пакет труб, подтянутый с баржи, загремел в воду. Три Ниточки пришел и отстранил их от опасной работы.

— Таскайте поддоны в одно место, здесь без вас управятся — распорядился старик.

Водолазы быстро сгрудили в кучу разбросанные по берегу сухие деревянные щиты, которые подкладывают под грузы, чтобы не бились о железо палубы, а больше работы не намечалось.

— Михайлов где? — спросил Женька.

— Дома остался, неважно, говорит, чувствую себя, — ответил Чернявский.

— Эй, борода! — закричал ему какой-то рабочий — Пособи! — Рабочий толкал по слегам сварочный агрегат со второй баржи.

— Не хочу работать, друг, ни в малейшей дозе, — сказал сварщику Толя. — Я не трактор, я не плуг, я вам не бульдозер.

Сварщик засмеялся, водолазы помогли ему оттащить машину. Давно рассветало, а прожекторы на толкаче продолжали гореть. Женька пошел сказать, чтобы не жгли зря огонь.

Капитан толкача убрал из прожекторов напряжение, а Женька спустился вниз в жилые помещения, нашел там матроса и потребовал мел. Тот сходил в классную комнату, принес мел и подал Женьке. Матрос был после ночной вахты, поэтому не удивился.

Женька проскользнул боком по трапу с толкача на палубу баржи, где лежали трубы, зашел с другого конца, чтобы не мешать работе, и выбрал трубу почище. Оглянулся, потом достал мел, потер трубу рукавом, чтобы надпись лучше просматривалась, и написал большими печатными буквами «Труба тебе Аденауэр».

— Это хорошо, конечно, что вы читаете газеты… Только перед Аденауэром стоит поставить запятую, товарищ незаменимый водолаз, — сказала за спиной Женьки инженер Нина Сергеевна Колесникова. Она равнодушно осмотрела Кузьмина и пошла по своим делам дальше, подняв кверху подбородок.

Женька потихоньку убрался с баржи, но запятую в нужном месте поставил.

Трубу вскоре подняли и положили на берег. Первыми писанину обнаружили рабочие, которые принимали трубу, потом собрались другие.

Собрание разогнал старик Три Ниточки.

К обеду баржи разгрузили. Караван, спугнув отдыхающих лебедей, отошел в Сургут.

— Дотянет, деваться ему некуда, — сказал водолазам знакомый сварщик, провожая последнее судно глазами, и ушел отдыхать.

Реку затягивало на глазах. Рабочие Колесниковой разошлись по своим вагонам и стали топить печи.

— Есть хочу — ноги дрожат, — пожаловалась Нина Сергеевна старику. Они стояли и оглядывали измордованный берег. Под яром стучал дизельным сердцем катер, дожидался Три Ниточки.

— Устраивайтесь, — сказал старик и пожал Нине Сергеевне руку. — Теперь уж до льда не увидимся.

Водолазный катер пошел к своему берегу в последний рейс.

4. БАНДИТСКАЯ СНАСТЬ

Обь остановилась, мороз покрыл воду коркой — пришло время. Дня три или четыре подводники утепляли вагоны и занимались хозяйством, ждали, пока лед закрепится.

Механики разгрузили катер, завели трос и вывезли тягачом на берег. Под катер подложили лес, чтобы зимовал не на голой земле, хоть и тихоходный транспорт,