Ибрагимович – правнук Остапа Бендера. Побег из ада – рассказ. В Баклушах у Малого Узеня – комедия - Геннадий Мещеряков

– Как у Карла, – поправил Ибрагимович.

– Больше, сам увидишь. У него до пояса, бывало весь пупок защекотит. Опять я заговорилась. Однажды завалился по просьбе Анисима Анисимовича в отделение партии, да не в единую попал, а в коммунистическую. Почему, говорит, землю крестьянам до сих пор не оформили. Секретарша в обморок, подумала, наверное, что это Карл Маркс. Он стал ей груди мять, не знал, как делать искусственное дыхание. До области дошло.

– А чем ваш Агроном Иванович сейчас занимается?

Его по паспорту Виктором Ивановичем зовут. Выводит новые сорта кукурузы, хотя сортоучасток давно закрыт. Он там и живет в корейской землянке, чтобы не поломали стебли и не украли початки.

– Не всегда дружит с головой? И много у вас таких? – поинтересовалась Анка.

– Не каждого раздоишь сразу. Один на вид дурачок – простачок, а копнешь глубже, как куча навоза завоняет, нос отворотишь. Другой теленком ластится, а за пазухой камень держит.

Наш завскладом Сусликов Антон Гаврилович, когда ходит, словно вприсядку пляшет. Ноги у него кривые, и дети кривоногие, таким же был отец. Плачется, а словно ухватом все тащит. Его так и зовут хват – ухват. Привезут три бревна, одно все равно укатит. Дом у него богаче ермолаевского, а ездит на хромой лошади, которую давно списали. Кстати, вон они, – Вера Николаевна показала рукой в окно. По улице, прихрамывая, тянула воз кляча, рядом выписывал ногами круги человек.

– Бедняга, ухват стройнее выглядит, – пожалела Сусликова Анка. – А выпрямить их нельзя?

– Доктора не берутся. Если в Москве кто есть. Ему, вероятно, все равно, отдоился. Деточек – ухватиков жалко. Особенно девочку, моделью хочет стать.

– Мне видится другой рисунок, Вера Николаевна, – перебил Ибрагимович, – Как мне рассказывали, есть тут у вас недалеко один хирург, настоящий волшебник. От большого ума сбило программу, и он поссорился с головой, но помогает людям и скоро выйдет из заточения. С ним у меня связаны большие планы. Так что не все потеряно у девочки – ухватика. Как мило звучит это словосочетание. Спасибо тебе, Вера Николаевна, за пролог к нашей повести о замечательных людях Малоузенки.

– Не за что, в дойном стаде каждая корова сестра.

Под прицелом

– Каждому жителю Малоузенки памятник?

– А что? Скульптор свой…

В кабинете Ермолаева сидел его зять Бескозыркин – молодой мужчина с наглым лицом. Снять бы рубанком живот, станет вполне стройным. Возможно, длиннее, чем надо, была шея? Зато видел дальше других и вертел головой, как филин, чем и пользовался. Сядет, бывало, к вам спиной, и, вдруг, поворачивается одна голова. Жутко, были и обмороки, но многие смеялись. Особенно директор завода, до того любивший анекдоты и разные подначки, что за полгода вывел молодого мастера Бескозыркина в главные инженеры предприятия. Ходили слухи, что вчерашний студент золотил ручку шефу, но докажи: рука, как рука, с жилами и хрящами.

Конец ознакомительного фрагмента.