Пятый - Сергей Буланов

У всех на глазах совсем недавно завершилась эпопея 12-летнего заключения бизнесмена Левартовского, одного из самых богатых людей России своего времени, были и другие примеры. Многие просто не возвращались.

Хоть ГУЛАГ в России ХХI Века официально не существовал, но та структура ФСИН, которая к тому времени сложилась, была по своей сути таким же механизмом уничтожения населения своей страны (в основном мужского), как и в сталинские времена. Разница заключалась только во времени исполнения приговоров, но результат был тот же. Человек, один раз попавший в места лишения свободы уже практически не мог вернуться к нормальной жизни на свободе и был исключен из цепочки создания материальных благ общества. Почти все, кто отсидел в России постсоветской истории либо долгое время не могли найти себе работу и вели паразитический образ жизни. Так или иначе, общество отвергало бывших «зеков».

Страну одолевали другие более серьезные проблемы, поэтому до заключённых дела никому не было. А ведь многие были невиновны, многие брали на себя чужие преступления, людей же просто ошибившихся и готовых исправиться и приносить пользу обществу было в разы больше, чем тех, кто выбирал для себя преступный мир главным смыслом своей жизни.

Конечно, уже никого не расстреливали, не было в тюрьмах былого беспредела, но своей сути это никак не меняло. Из 1 миллиона граждан страны, находящихся в местах лишения свободы, около половины заслуживали более мягкого или условного наказания, а еще сотни тысяч были осуждены за преступления, которых не совершали. Это были либо совсем невинно осужденные люди, либо совершившие одно преступление, но взявшие на себя еще несколько «висяков».

В целом вся система СИЗО, тюрем и колоний является большим бизнесом для тех, кто их содержит и контролирует. Только для этого и существует вся система судов, прокуратур и тюрем, чтобы постоянно пополнять количество заключённых. И чем их больше, тем лучше всем, кто делает на этом бизнес.

Чем больше осужденных наркоманов, тем больше можно принести в тюрьму наркотиков или чего-нибудь еще запрещенного. За каждые «ноги» (то есть за пронос запрещенных вещей в «зону») персонал исправительных или следственных учреждений изрядно получал кругленькую сумму. А плюс к этому различные магазины с просроченными товарами по завышенным ценам и использование заключенных в качестве бесплатной рабочей силы.

Отдельно можно описать деятельность так называемых «коммерсантов», которые спокойно почти на легальных условиях существуют в любой «зоне». Ситуация с отсутствием всего необходимого в местах лишения свободы, искусственное создание очередей и дефицита, ограничения в ассортименте пропускаемых в передачках товаров побуждают заключённых покупать у своих же «братьев по несчастью» необходимые для жизни товары по ценам, завышенным втрое. Особенно это характерно для курева и сладкого. Это те вещи, без которых не может обойтись ни один «зек».

Почти то же самое (за исключением торговли) происходило и в российской армии, но руководству Минобороны в свое время хватило политической воли положить этому беспределу конец. До заключенных в России еще долгое время никому не будет дела.

– Как ты можешь мне помочь? – спросил Олег у Первого, приподнявшись на локтях на своей шконке. Спина продолжала болеть от решетки из железных пластин, на которых спят все заключенные в СИЗО. В 6-местной просторной камере, которые здесь называют «хатой» было около 25 квадратных метров. Олег находился в ней один, и мог себе позволить самое лучшее место – на «пальме», прямо напротив телевизора. «Пальмой» называется второй ярус двухъярусных кроватей, которых было всего три, и они располагались вдоль стен.

В этот момент открылся глазок в железной двери и чей-то голос снаружи спросил: «С кем ты там разговариваешь, Самсонов?».

Это было неожиданно, Олег на минуту оцепенел, не понимая, что делать, ведь дверь уже открывали и через какое-то мгновение охранник войдет и увидит Первого! Что тогда будет? Откроется стрельба? В этот момент Первый исчез прямо на глазах у недоумевающего Олега. «Все пропало! Он больше никогда не вернется!» – досада посетила мысли Олега в тот момент, когда в камеру вошел охранник.

– Все нормально начальник! Сон просто дурной приснился! – ответил заключенный. Охранник прошелся по камере, открыл дверь в туалет, осмотрел своим взором каждый уголок камеры, и, убедившись, что никого нет, стал собираться уходить.

– Смотри, не разговаривай с соседями, – послышалось со стороны «тормозов» и дверь вновь закрылась. «Тормозами» заключенные называли металлические двери в камере. Кто и когда придумал это название уже неизвестно, но глубокий смысл этого выражения поражал своим философским содержанием. Человек может быть свободен в своем перемещении внутри камеры, но до настоящей свободы его отделяют всего-навсего «тормоза». Только «тормоза» сдерживают человека от выхода в мир, где он был раньше, в мир людей, в мир свободы.

Пока Олег рассуждал на эти непонятные простому человеку темы, Первый вновь возник в том же углу, в том же самом месте рядом с двумя тумбочками и шконкой чуть ближе сумок с его личными вещами. Теперь Самсонов уже более отчетливо наблюдал за процессом появления Первого из ниоткуда, из пустоты.

Сначала появился едва заметный силуэт, затем в течение 2—3 секунд он все больше и больше наполнялся деталями, как будто археолог кисточкой сметал песок с древнего экспоната, и в итоге все недостающие части силуэта были заполнены плотью, как будто миллиарды молекул, из которых состоит тело человека, встали вновь на свои места. Было отчётливо видно, что Первый не парит в воздухе, как ангел, а прочно стоит на полу и Олег даже не сомневался, что может потрогать Первого, ведь он был не воздухом или видением. Первый был осязаемым человеком. Но как он мог появиться, благодаря каким физическим процессам такое было возможно? Этого Олег понять не мог.

Да, конечно же, Самсонов понимал, что весь наш мир, вся Вселенная состоит из одинаковых атомов и еще более мелких частиц, но какие силы движут всем этим и что заставляет эти миллиарды атомов и других частиц становиться тем, чем они являются человеческому взору, было неподвластно рассудку ни одного человека.

– Да, ты прав, это понять можем только мы, перешедшие на другой, более высокий уровень развития люди, – вдруг услышал голос Первого Олег и понял, что все это время незнакомец общался с ним посредством мыслей, не открывая своего рта.

– Да, ты прав и сейчас, – продолжал Первый, – для общения НАМ говорить не обязательно, МЫ читаем мысли людей, а ты уже способен читать НАШИ мысли. Первый продолжал «говорить» в том же духе, если это вообще можно было назвать разговором.

– Не провоцируй охрану, – просто формулируй свои мысли, и мы поймем друг друга, – вновь «услышал голос» Первого Олег, – Я жду твоих вопросов.

– Могу ли я исчезнуть отсюда таким же образом, как делаешь это ты? – начал свой «странный» разговор Олег. Это действительно все было очень странно, ведь сколько бы не говорили о способностях человека читать чужие мысли, таких людей никто в итоге не встречал и таким же образом с ним не общался.

– Можешь, но ты должен все тщательно обдумать. Все должно быть осознанно. Ты еще не перешел на наш уровень, но вскоре можешь. Это влечет за собой большую ответственность. Ложись в кровать, я все расскажу.

Олег снова принял горизонтальное положение, поправил подушку и начал слушать Первого. Его речь была разборчива и понятна и исходила напрямик из мозга в мозг, от разума и разуму. Такое общение для Самсонова было впервые, что создавало особую пикантность ситуации.

Первый начал свой рассказ.

«Люди обычно называют нас «ОНИ». Вам так легче, это упрощает переход человеческого разума к Высшему разуму. Позже, те кто становится такими же, как мы, уже не имеют имен, ведь мы все одинаковы и миссия наша единая. Все, что в мире происходит аномальное так или иначе связано с нами. Мы – это посланники Высшего разума. Боги, которым вы молитесь – это наши бывшие соратники, которые приходили на помощь людям в трудные времена. Мы не имеем какой-то постоянной формы и предстаем перед людьми в том виде, в каком вам удобно нас видеть. Материальное тело-лишь одна из возможных форм нашего проявления.

Так же, как и все вещество Вселенной по своей сути едино, един и Вселенский разум, но он, как и материя, разобщен на множество живых существ. Пока жизнь течет в этом ограниченном какими-то границами вещества теле – он существует в этом теле. После смерти разум возвращается в свое исходное состояние и соединяется в Высшим Вселенским разумом. Смерти, как таковой не существует, есть просто смена форм жизни. Все это не подвластно для понимания живого человека, но ведь на наших глазах происходит перевоплощение одной материи в другую и это уже перестало быть чудом. Таким же образом Вселенский разум вечен, а все наше духовное есть всего-навсего его частица.