Рыжий - Роман Маршалко

Роман Маршалко

Рыжий

На зверином рынке было не протолкнуться. И не потому, что так много человек хотели приобрести себе питомца, а из-за того, что через звериный рынок легче всего было пробиться к продуктовым отделам, а заодно и к выходу. Впрочем, торговцам животными всё равно скучать не приходилось.

Жуткая вьюга заметала мелким и колючим снегом небрежно прикрытые клетки, где пытались согреться самые разнообразные зверьки. Котята, щенята, зайчата или мышата. Всех их держали на таком жутком холоде, чтобы продать за жалкие стопки бумажек. Прохожие, несмотря на страшный мороз, сновали туда-сюда в поисках будущего домашнего питомца. Дети вразнобой просили у родителей купить то этого щенка, то того котёнка. Родители, конечно, отказывались покупать зверька, который еле-еле шевелился в своей, маленькой даже для него, клетке, но дети не отчаивались и очень скоро снова начинали требовать у взрослых купить очередного захудалого крольчонка.

Некоторые люди всё же покупали себе животных. Одни прохожие приобретали породистых щенят за толстую пачку бумажек, заодно с оформлением всех мало кому нужных документов, а другие довольствовались тем, что им просто достался свой собственный зверёк, пусть и без единого документа. Кто-то нёс покупку домой в той же корзине, в которой зверька продали, а кто-то аккуратно и с нескрываемой нежностью прятал детёныша за пазуху, в тепло. Зверёк обычно недолго скрёбся, а потом затихал. Но даже сквозь толстые свитеры покупатели чувствовали, как громко и часто бьётся крохотное сердце животного. Может, от холода, а может и от страха. «От холода, наверно», – думали покупатели. И вполне возможно, они были правы: холодное дыхание зимы, не жалеющей никого, кто осмелится выйти из дому, чувствовалось даже через тёплую одежду и тяжёлые сапоги.

Продавцы, укутываясь в объёмистые тулупы, изредка выкрикивали своими зычными голосами о том, что именно у них самые лучшие, самые здоровые и красивые животные. Да плюс ко всему, ещё и очень дёшево стоят. А покупатели нехотя подходили к продавцам, смотрели на чересчур непрезентабельных зверят и обычно переходили к тем торговцам, кто вообще ничего не выкрикивает. На всякий случай. Продавцы-крикуны недовольно смотрели на свой измученный товар и снова пытались зазвать покупателей.

«Вы посмотрите, какой он хорошенький, какой славный», – верещала монументального объёма продавщица, вытащив из корзины маленького, заметно дрожащего щеночка на жуткий холод. А покупатели вежливо кивали, улыбались, гладили бедняжку, радостно смотрели ему в глаза, не замечая, или делая вид, что не замечали, как плохо в такие моменты зверьку: ведь покупатели с продавщицей одевались в тёплые шубы, мягкие варежки и тяжёлые шапки, а у совсем недавно родившегося щеночка появилась только тоненькая шёрстка. Разве она может защитить его от таких морозов? Но кто-то из людей всё же оказывался не столь бессердечным и просил продавщицу спрятать зверёныша в тепло. Торговка косо смотрела на такого человека и с абсолютным безразличием прятала щенка, чтобы тут же вытащить наружу нового зверька. Ей только и нужно продать свой товар, а в каком он будет состоянии – ей было без разницы.

«А этого бесплатно отдать могу», – ласково предлагала продавщица котёнка маленькому мальчику. «А почему бесплатно, больной он что ли?» – спрашивал он, с подозрением глядя на еле двигающегося зверька, на которого его маленькие братья почти не обращали внимания. «Не-не-нет, что ты! Просто он совсем маленький, и ему как можно скорее нужно в тепло, к людям», – нервно смеялась торговка, стараясь что-то скрыть от маленького покупателя. Мальчик недоверчиво смотрел на неё и всё-таки соглашался. Радостная продавщица, фальшиво улыбаясь, вытаскивала из корзины хиленького котёнка, заворачивала в тонкую, как лист берёзы, тряпку и отдавала мальчугану. Тот прятал зверька за пазуху и убегал домой. И каково же будет его несчастье, когда он узнает, что этот котёнок уже никогда не задышит.

Это был вполне обычный рабочий процесс. Деньги за жизнь, а жизнь ради денег. Но чем дольше простаивал живой товар, тем сложнее было его продать. Вот поэтому на рынке продолжали торговать детёнышами уже не одни сутки, и ради того, чтобы как можно скорее избавиться от них, продавцы отдавали полуживых котят и зайчат чуть ли не за бесценок. Но чаще всего торговцы не успевали, и детёныши погибали. Тогда продавцам не оставалось ничего, кроме как взять свои корзинки, завернуть их в тряпку и унести прочь. Спустя неделю-другую они даже не удосуживались узнать, есть ли ещё кто живой в лукошке.

Там, где их никто не увидит, торговцы оставляли свои лукошки на произвол судьбы. Кто-то оставлял их на виду редких прохожих, а кто-то укрывал в большом сугробе. Только на что люди надеялись, если тоненький, жалобный писк зверят почти не был слышен даже вблизи от корзинки? Но каждый торговец, какого бы циника он из себя не строил на виду потенциальных покупателей, понимал, что, бросая маленьких детёнышей, он обрекал зверят на смерть. Вряд ли их кто-то к себе возьмёт. Но других путей торговцы найти не могли. И люди, хоть и ставшие убийцами, утешали себя лишь тем, что бросали на морозе обычный товар, у которого уже давным-давно истёк срок годности…

…Огромный пёс, шумно втягивая носом зимний воздух, обнюхал присыпанный снежным песком мешочек и негромко гавкнул, виляя хвостом. Его хозяин подошёл к псу, потрепал его и взял в руки мешок. Оглядев его со всех сторон и почувствовав что-то мягкое внутри, человек неторопливо развязал мешок и чуть не выронил его содержимое на снег. Там лежало пятеро котят. Они крепко друг к другу прижались, наверняка чтобы согреться, но тепло от их телец не шло, и это испугало человека. Он присел на корточки и вынул одного из котят из кулька. Этот серенький, неброский, но уже большой котёнок с жалко обвисшими ушами не подавал на первый взгляд никаких признаков жизни. Но его закрытые веки чуть заметно подрагивали. Человек аккуратно провёл рукой по носу котёнка. Он был ещё немного влажным, но тепла дыхания человек не почувствовал. Он огорчённо вздохнул и со слезами в голосе самого себя спросил: «Эх, знать бы, кто же тебя такого маленького на улицу-то… выкинул?»

Глава 1

Три маленьких котёнка крепко спали, тесно прижавшись друг к другу. Все страдания, которые котята успели пережить за свои недолгие жизни, отразились на их исхудавших мордашках. Им часто было холодно, и только во время крепкого сна, особенно если рядом была мать-кошка, они согревались.

Жили маленькие котята в обширном, словно кают-компания, подвале какой-то девятиэтажки. Единственным выходом из подвала было слуховое оконце, куда только кошки да крысы могли протиснуться. Но ни крысам, ни другим кошкам, не было дела до котят, что без сомнения было им на руку, точнее, на лапу.

Это скрытное место в своё время выбрала мать-кошка, чтобы спокойно вырастить своих детей. Здесь было тихо, уютно и тепло даже зимой, ведь тут проходили трубы горячей воды, около которых и спали сейчас котята. Возле этих труб даже в самый лютый мороз можно было согреться.

И всё же котята во сне заметно дрожали. Но не от холода – всем троим было очень страшно. Ведь их мать опять куда-то ушла, и котятам было неизвестно, вернётся ли она вообще. К тому же их уже не одну неделю мучил голод. Молоко матери они совсем недавно перестали пить – нет его больше у кошки, а мясо они попробовали только пару раз в жизни. Мать сумела как-то поймать зазевавшуюся маленькую мышь. А поэтому котята были ещё слишком малы, чтобы самостоятельно добывать себе пропитание. Сном же они пытались ослабить острое чувство голода, терзавшее их пустые желудки вот уже несколько дней.

И всё же их мать не отчаивалась, и каждый день она уходила из дому, чтобы хоть что-нибудь съестное принести своим котятам. Она заботилась о своих детях больше, чем о самой себе. Любой объедок, который кошке посчастливится найти на помойке, она приносила котятам, и пока они не наедятся, она к пище не притрагивалась.

Но еды в округе найти было почти невозможно, и кошке приходилось искать пищу в других местах большого города. Чаще всего мать уходила на рынок. Там можно было и мышь поймать, и даже голубя. Но и людей на рынке было очень много, и охотиться у них на виду кошка очень не хотела. В основном потому, что никогда неизвестно, что от людей ждать. Да даже для того, чтобы добраться до рынка, особенно до той его части, где продавали животных, нужно было проявить смекалку и не попасться на глаза многочисленным охранникам, в обязанности которых входило отлавливать бездомных животных. А ведь они к тому же были живодёрами, которых специально для этой работы нанимали. Правда, кошка уже хорошо знала пути, по которым можно без опаски добраться до торговых мест, ведь её тоже здесь когда-то продавали. Но чаще всего кошка возвращалась домой ни с чем, обозлённой и уставшей. Даже она еле-еле поддерживала в себе огонёк жизни, а что же говорить про её маленьких котят?