Исповедь близнецов. Книга 3. Альбатрос - Валентина Жукова

Валентина Жукова

Исповедь близнецов. Книга третья. Альбатрос

© В. Жукова, 2016

© ООО «Написано пером», 2016

Птица в небе счастье ищет;

волчица по земле за добычей рыщет.

Станция Тайшет. Поезд стоит пятнадцать минут. На перроне много провожающих и встречающих. Вдоль перрона взад-вперёд прохаживаются проводники вагонов; стоят, обсуждают события недели. Сколько перевезено пассажиров от Москвы. Присматриваются, чем затоварился их ресторан.

Одна из проводниц подбежала к работнице ресторана, что-то зашептала ей на ухо. Та закивала ей головой в знак согласия.

– Быстренько, быстренько, поезд уже отходит от перрона. – Трое стояли и, кажется, не собирались заходить в вагон.

– Товарищи, вы думаете заходить или нет? Я могу ваши вещи увезти; потом будете их искать по Союзу.

– Ладно, бабулечка, не думай обо мне, я очень скоро дам о себе знать.

– Дочка, да разве я плохо могу думать? – сказала Евдокия Афанасьевна. – Ты детям чаще пиши. Они ведь уже сами читать могут. Да пиши-то печатными буквами и разборчиво обо всём, другом я никогда не подумала. А ты глянь-ка на Коленьку, он тоже не делит на чужое и своё.

– Да, бабулечка, мне его даже как-то больше жаль, сердце моё к нему не в малую меру прикипело. За меня поцелуй всех троих, крепко обними.

– Ладно, пока не ходят в школу, пусть живут у меня все трое, а там посмотрим, что придумать можно.

– Ничего, бабулечка, с ними придумывать не надо. Приеду за ними, как только растает снег.

– Жди, его, когда растает, он ещё не выпал.

Бабушка и внучка поцеловались на прощание, крепко прижали друг друга сквозь слёзы.

– Ничего себе, как любятся и жмутся, даже слёзы выжались.

Бабушка пошарила у себя в кармане, нет ли денег, хотела компенсировать внучке дорогу.

– На! Вот, совсем немного, на еду в ресторане хватит. Не голодуй, смотри мне.

Поезд дал сигнал трижды. Варька заскочила на подножку вагона, придерживаясь за поручни. Бабушка протянула руку, чтобы ещё раз проститься. Состав набирал ход, а бабушка медленно параллельно вместе с поездом шла по платформе, махала платком, сняв его с головы.

– Проходи, вон там твоё место, – показала рукой проводница, стоя у своего маленького кабинета, предназначенного для отдыха проводников.

– Ага! Поняла.

Не стой паровоз, крутите колёса,Кондуктор отпусти-ка, тормоза,Я малый человечек, под знаком Альбатроса,Спешу увидеть на планете чудеса.

– Пьяная, что ли? Не успела бабулька проводить, как уже того?

– Чего уставились, интересно, что ли?

И головы вмиг, как суслики, спрятались в своих купе.

– Какая пьяная? – неожиданно поддержал близ лежащий пассажир. – Весёлая, задорная, девчоночка походная с рюкзаком и чемоданом на плече.

Варвару занесло в районное село, по старым знакомым дорогам, где она прожила шесть лет в детском доме под приглядом Евдокии Афанасьевны, которая без сомнения приняла Варьку за родную внучку от родного племянника Степана. Сказать, ветром сюда занесло? Нет и нет! Получив заслуженный отдых за год, по вредным условиям труда сорок восемь дней, не увольняясь, она решила его использовать с толком и расстановкой. Заранее договорившись с Евдокией Афанасьевной о временном приюте детей, она собралась пока определиться на новом поприще по совету подруги из Казахстана.

– Можно к вам присоединиться? – снимая с плеч небольшого размера рюкзак, спросила Варя. Чемоданчик она поставила рядом с плацкартой.

– Да-да, конечно. А то как же. У вас, девушка, билет на руках.

– Это ситро?

– Да, девушка, это ситро, – подмигивая одному пассажиру, подтвердил другой.

– У вас это ситро пьют по-французски?

– Вы были в Париже?

Не улыбнувшись, она серьёзно ответила:

– Была, только что оттуда, – и поднесла ситро к носу.

– Извините, такого ситру в Парижу нет. Я такого ситру не пью.

Она вышла из купе и спросила проводницу.

– Можно взять бельё, стаканчик кипятку и печенье?

– Чай есть с лимоном, принесу печенье. Зачем вам постель, вы через шесть часов будете уже дома, у тёти. Ваш выход через шесть часов. Вам не даст уснуть эта молодёжь.

– Не жалейте тряпки, я хочу отдохнуть, я уже трое суток с пересадкой в дороге. Я заплачу вам за бельё.

– Да не дадут они вам отдохнуть, девушка. Тут одна с ними ехала, так попросилась перейти в другой вагон.

– Значит, эта девица другого коленкору, – подумав, она спросила: – Чем таким они заняты, что уснуть невозможно? Зачем заранее пугать пассажира, возможно, у меня нервы более устойчивы, чем у кого-либо.

Долго слушая пререкания проводника с пассажиркой, один из них поддержал Варю.

– Я догадываюсь. У неё нервы устойчивые к музыке.

– Чем вы заняты в данное время в купе, в дороге, что спать нельзя, а?

– Мы, девушка, гастролёры, музыканты мы.

– Вы певцы и музыканты, и шуты, так, нет?

– Вроде того, – ответил за всех вошедший мужчина среднего роста, средних лет; он был в костюме бостон, при галстуке и при шляпе чёрного цвета.

Никто не ожидал такого поворота, как от этой незнакомки.

– Так это же здорово! Я под грохот канонады родилась, что мне ваши инструменты. Я при звучании их и при шумовых звуках крепче засыпаю.

– Опять двадцать пять, а мы-то думали, вы к нам присоединитесь.

Вмешался в разговор четвёртый мужчина лет тридцати в светлом костюме.

– Я заплачу за постель.

– Мы бесплатно никому не выдаём государственное имущество.

Варя была одета по последней моде, как и эти же молодые люди, гастролёры. На ней красиво смотрелась молодёжная мужская рубашка в светло-зелёную клеточку. На груди был небольшой карман, прошитый пополам. Видимо, одна половина кармана была предназначена для расчёски с большими редкими зубьями, которая уже занимала своё предназначенное место; другая половина для ношения носового платочка. Шорты цвета хаки; по бокам чуть ниже колен разрез. Тёмного цвета тюбетейка смотрелась озорной; Варя сама кроила и шила, и назвала её «Пацан». На ногах туфли, тоже под цвет шорт, по последней моде с большой светлой металлической бляшкой-застёжкой. Небольшой зелёный рюкзак, наполненный женскими вещами, напоминал огромный футбольный мяч. Как ни странно, чемодан оказался тоже зелёным, только немного темнее других аксессуаров. Молодёжь, переглядываясь друг с другом, зачем-то хихикнула, закрывая рот руками.

– Ничего смешного не вижу. Скажите мне, и я с вами похихикаю, – закидывая рюкзак на самую верхнюю полку, Варя только хотела было сказать «и я сама залезу поспать» – как неожиданно рюкзак свалился хозяйке на спину. Она стояла, наклонившись, решила снять обувь. Со спины её мяч упал на голову кому-то. Тот его сбросил, мяч-рюкзак свалился на человека, сидевшего рядом с плацкартой.

– Чур, не драться! – почёсывая ушиб чем-то твёрдым и увесистым по голове, сказал гитарист. – С хозяина рюкзака причитается компенсация за увечье.

– Можно и рассчитаться, только за не преднамеренное увечье, но чем?

Ребята помогли Варе закинуть вещи на верхнюю полку, так, что она потом не могла вытащить их одна самостоятельно при необходимости достать предметы гигиены.

– Что там у тебя такое, что голове досталось?

– А, решила тётю кедровыми шишками угостить, немного положила.

Поправив на себе рубашку, она всё-таки пошла к проводнице попросить бельё: Две простыни, покрывало, наволочку, полотенце.

– Бери, жалко, что ли, деньги то не мои. Осталось ехать всего часа два. Лучше бы ты их проела. Всё равно мне доход, чем кому-то.

Взяла бельё, прихватив попутно стакан чая с печеньем.

– Не хочу доставать рюкзак, опять развязывать, да ну его!

Проделав намеченные действия, Варька уснула крепким сном. Через короткое время она услышала разговор, возможно, то был всего лишь сон.

– Ты был в Париже, Станислав?

– Нет. Не был. На Колыме служил честно и добросовестно, по 28 статье.

– А ты был хотя бы во Франции?

– Нет. Откуда у тебя такие вопросы возникли? – спросил Станислав.

– Как так можно умудриться загореть в феврале-марте месяце? Тем более она вошла во всём летнем? Какой там во всём летнем? Правда, у неё чулки из-под шорт смотрятся нательного цвета.

– Зимнюю одежду у неё бабка забрала, сказала: тебя там встретят.

– Возможно, не захотела себя грузить тяжёлой ношей. Кофта тёплая её вон отдельно висит уже в изголовье. Мы не станем рыться и дознаваться, что там у неё из зимней одежды имеется.

– А вдруг она и правда из Франции? – спросил Станислав.

– Смотри, какая у неё прическа? – сказал Андрей.

– Да-а, точно Анжела Дэвис.

– Прямо вылитая французская восьмисотых годов прошлого столетия.

– Ещё скажешь, что она сестра Робеспьера?

– Всё может быть, время недалеко от нас откатилось. Возможно, в четвёртом поколении? – Молодёжь догадками решает проблему по новой незнакомке. Что-то сходится, а что-то далеко не так.