Мартин - Йоанна Усарек

Ну, ладно, замнем. Звоню я на этот телефон доверия, и тут уже вышел мне полный облом. И так мне и надо! Потому что, - только ты не сердись, а? - я начала читать твое письмо. А та пани этого совершенно не стоила. Для начала она поинтересовалась, зачем вообще весь этот "обмен письмами", а потом сказала, что мне следовало бы оставить тебя в покое (чувствуешь? - твоя школа!), потому что ты - "калека" и так для тебя будет лучше. А мне, мол, надо "заняться своей жизнью". Я долго пыталась ей втолковать, что ведь я и занимаюсь своей жизнью, но она со мной не соглашалась и вроде бы даже возмущалась, что я за тебя так переживаю. Так вот, чтобы ей хоть как-нибудь помочь, ибо она настолько ничего не понимала, что мне стало ее жаль, я решила прочитать ей твое письмо. Она постоянно подгоняла меня, так как я все время заикалась; словно ей невдомек было, как трудно написать такое письмо, не говоря уж о том, что левой рукой; и как трудно все это читать постороннему человеку. А как дошла я до того места, ну помнишь, где ты пишешь, что у тебя так болит словно тебя "выебли", она, по-видимому, почувствовала себя оскорбленной и сказала, что ей "непонятно, как человек такого интеллекта может прибегать к такой лексике". (Ей-богу, не вру!) Я тут чуть в осадок не выпала, - как ей не понять таких простых вещей (и как при такой жизненной ситуации она еще может к чему-то придираться в лексике!), и пыталась ей все это объяснить, но она не хотела ничего слушать и все повторяла, что "несмотря ни на что, следовало бы это слово как-то заменить". В конце концов я сама завелась и чуть-чуть мне не хватило, чтобы не сказать ей как!

Но хуже всего было то, что она все время страшно поражалась, что я так за тебя переживаю, и я никак не могла ей растолковать, что, ну просто переживаю и все тут. Потому что это слишком элементарно, чтобы можно было это объяснить. А она все удивлялась и удивлялась, аж наконец спросила, не связывает ли нас "что-то большее", то есть, - представляешь? - действительно ли мы с тобой живем как брат с сестрой. Поначалу я просто не въехала, о чем это она, но как до меня дошло, то руки у меня опустились - просто руки опустились и все! И вот тогда-то я и уразумела, что они там на телефоне доверия тоже нуждаются в помощи. И искренне посочувствовала ей. И вот - это было просто удивительно - я почему-то совершенно успокоилась. Право, вдруг почувствовала себя на удивление спокойной. Мне стало лучше, и я подумала, что вообще-то все, может, обстоит не так уж скверно.

Во, как здорово! У меня уже мозоль на пальце появилась от этой писанины. Хотя бы разболелся у меня этот палец! Мне так больно от мысли, что рука у тебя немеет от пишущей машинки. Ты прав, пожалуй, - жизнь штука прескверная! Ах, впрочем не знаю - может не такая уж и скверная? Но мир маленечко приебнут - бесспорно! Да может и я сама не лучше. А еще, судя по всему, я весьма неуравновешенная особа. (Пани с телефона сказала, что это "ситуационная неуравновешенность", - мне таки удалось разжиться кое-какими знаниями и от нее). Но я себя такую очень люблю - так с чего ты вздумал за меня переживать? Сам пишешь, что, несмотря на все, ты считаешь себя счастливым человеком! "Со всем, что выпало на твою долю". И даже завещаешь мне следовать своему примеру. Мол, еще мне дано будет это понять. Ах, ты-Тупица, ты-Темнота! Так я уже сейчас все это прекрасно понимаю! Только, черт возьми, дай же и мне право тоже считать себя счастливым человеком. Со всем, что "выпало на твою долю".

Эх, увы! Все у меня перекипело. Я уже не злюсь, и что теперь будет? То ли опять стану нахваливать тебя, то ли буду скулить от жалости. И отчего порой на меня нападает такое верноподданническое состояние? В четверг, когда ты соизволил вручить мне свою чертову кровопись, это твое бессмертное творение, ты сказал, что мое письмо тебе больше походит на "причитания отставной любовницы", нежели на "вразумительную форму переписки двух личностей". (Ну, это ты уж чушь сморозил, честное слово! Только позавидовать. Какой шик! Какой стиль! Какая логика! Погоди, я тебя ща тоже отимею.)

Так вот: во-первых, от твоего эдакого красноречия у меня когда-нибудь крыша точно съедет, а во-вторых, что ты это вдруг вздумал за меня переживать? Что, мол, просиживаю с тобой в этой прокуренной клетке; отождествляю себя и т.д. Так раньше надо было беспокоиться по этому поводу! А сейчас... Знаешь, что я тебе скажу сейчас? Что "сердечно тебя прошу, ну честное слово - от всего сердца прошу тебя" - оставь меня! Не оглядывайся на меня! И уж ни в коем случае, упаси Бог, не поступай, как тебе подсказывает сердце - так как сердце тебе велит оглянуться! И при случае, будь добр, не забудь напомнить себе, что, в конечном счете, всю свою жизнь ты только тем и занимался, что учил меня психически отождествляться с тобой, и муштровал под этого твоего "Мартина".

Это не ты ли заставлял меня брать в руки всякую пакость, взбираться на разные чертовы пики или шпили - по сей день не пойму, чем они могли быть на самом деле, но зато именно с тех пор меня начали преследовать те "кошмары", от которых мне "не избавиться до конца жизни"?! Не ты ли заставлял меня скакать верхом, невзирая на то, что у меня идут месячные; а еще совсем недавно, стоило мне только раз не ночевать дома, ты налетел на меня, как разъяренный бык, я даже рта не успела раскрыть?! Тебе не напомнить, что ты устроил мне потом? Вот именно! Ты, даже когда жила с нами эта твоя Баська, так давал мне прикурить, что я только воздух ртом хватала. И при этом ты как-то не особенно переживал, что я оказываюсь "эмоционально зависимой" от тебя! К тому же ты всю жизнь служил мне примером для подражания, внедрял в меня эти свои идеи, о любви к ближнему, о внутренней независимости и еще Бог весть о чем, уж и не припомню в точности, да и неважно, ты и так все это знаешь наизусть. Так сейчас?! Иди ты на фиг!

Ты хочешь, чтобы я выбралась в пивнушку? Отлично! Я выберусь в пивнушку, а ты тем временем будешь "прощаться с самим собою" и "отрубать от себя свою тень"!? Фигня какая-то! А может тебе стоило бы начать с себя? Ты же мне невесть сколько раз повторял - минутку, как там у тебя - что следует избегать чувства обиды? заблуждения следует искать в себе самом? В уровне своего сознания? Или что-то в этом роде. Ну конечно, в философии ты всегда был у нас большая умница. Так я тебя поимею еще раз, готовься! Не помнишь, как сам мне проповедовал, что только недалекие люди рассуждают, что "философия это - О'Кей, - это одно, а жизнь, жизнь на самом деле совершенно иное..."?! Да уж ладно, не буду больше изгаляться... Сам занимайся самоедством. А я, пожалуй, пойду сооружу себе бутербродик, а то уже поташнивает от курева.

Однако, знатная у Юрека жратва!

Ой - е-мое! Тебя-то не осенило заглянуть на кухню и посмотреть, что там с тем цыпленком?! Я не уверена, не забыла ли из-за всего этого выключить газ.

Но фиг с ним, с цыпленком! Послушай, что было дальше.

Так вот, дальше было так: держись покрепче! - я еще раз позвонила на тот телефон доверия! К счастью, в этот раз я попала на просто милую и толковую пани, которая прониклась нашей проблемой и вообще признала, что оба мы весьма необычная пара. Только, кажется, и она не до конца вникла в суть, потому что все повторяла, что это "такая трагедия", "такая драма". Зато сказала, что у нас уникальный союз, и наша сегодняшняя ситуация тоже уникальна, так что тут накладываются одна на другую две уникальные ситуации. Но получалось все это у нее довольно мило и звучало весьма не глупо. И вообще я ей очень признательна, потому что, хотя она и не сказала ничего для меня нового, мне стало лучше. Я, кстати, сразу ее предупредила, что ничего конкретного от нее не жду - не хотела, чтобы ей сделалось неловко, если не найдет чего ответить. Ибо после всех этих звонков (и тех, когда я только молчала в трубку) я и вправду убедилась, что дело наше непростое и что ставлю им людей в затруднительное положение. Но вот последней пани я по-настоящему признательна, и обязательно как-нибудь позвоню ей еще раз, чтобы поблагодарить. Даже потом, когда мы в основном закончили разговор, она долго молчала, то есть совершенно ничего не говорила несколько минут или даже больше, и не вешала трубку. И это было очень кстати, и, может, именно это было мне нужно больше всего.

Слонялась я по Юрековой халупе, извела прорву писчей бумаги, которая в итоге благополучно перекочевала в мусорную корзину; с полсуток ушло на заполнение корзины, ну и, естественно, на подробное изучение твоего блистательного произведения. В моей голове проносились всевозможные мысли, включая и ту, что, может, мне и впрямь следует простить-отпустить тебя. Может, это только мой эгоизм заставляет все во мне бунтовать против подобной мысли? Или я во власти тех самых "стереотипов", тех пагубных "штампов", про которые постоянно слышу от тебя? Вспомнила, как трудно тебе добиваться каждой мелочи, имея только одну руку; сколько приходится бороться за каждый сантиметр при пересадке на коляску, и что даже на коляске тебе долго не высидеть. Встала перед глазами сцена год тому назад, когда тебе вообще ничего еще не удавалось, и когда ты свалился на пол, пытаясь сам перебраться на кровать. Я бросилась помочь тебе - а ты схватил меня за руку (так сильно, аж я испугалась, что треснет кость), и с таким исступлением, с таким отчаянием, что даже не знаю, с чем сравнить, каким-то чужим прерывающимся голосом крикнул: "Добей меня! Мартин, сжалься надо мной! добей меня!"