Осьминог - Анаит Суреновна Григорян

однажды большой деревянный брус. От боли он не мог даже кричать и лежал распростертый на земле, изнемогая под невыносимой тяжестью, с утра до позднего вечера. Когда наступили сумерки, перед плотником предстал бог смерти, явившийся забрать его душу в обитель мертвых. Увидев его, плотник взмолился сохранить ему жизнь, ведь если бы он умер, его семья была бы обречена на нищенское существование. Бог смерти сжалился над плотником и, подняв деревянный брус рукой, отшвырнул его в сторону, как будто тот весил не больше обыкновенной дощечки. Он позвал на помощь людей из города, а прощаясь с плотником, посоветовал тому найти менее опасную работу. Но плотник не последовал его совету, потому что он был умелым мастером и всем сердцем любил свое дело. Спустя какое-то время его руку затянуло в деревообрабатывающий станок, и так вышло, что никого поблизости не оказалось, так что бедный плотник провел многие часы, истекая кровью. Наконец свет стал меркнуть в его глазах, и снова перед ним явился бог смерти, который должен был забрать его душу в потусторонний мир, но плотник снова собрался с силами и взмолился о помощи. И снова бог смерти пожалел его: легко, будто это была ореховая скорлупка, он сломал станок, зажавший плотнику руку, и помог ему добраться до больницы. И опять, прощаясь, он посоветовал плотнику заняться каким-нибудь другим делом, но тот не внял его совету. В третий раз вышло так, что плотник работал на стройке в дождливую погоду, поскользнулся на перекрытиях и упал на землю, но и в третий раз бог смерти пожалел его и не забрал в иной мир. После этого смерть как будто позабыла о плотнике, но спустя несколько лет он, выпив с друзьями в идзакая[288], ввязался в драку и получил удар ножом прямо в сердце. Умирая, он увидел перед собой бога смерти и спросил его, не может ли он спасти его и на этот раз, но тот лишь грустно покачал головой и ответил: «Ведь я столько раз говорил тебе, что ты должен изменить свою судьбу, и теперь, хотя мне совсем не хочется этого делать, я должен забрать тебя из мира живых».

Александр смотрел на спокойное лицо Кисё, не находясь, что на это ответить. В голове у него теснились разные вопросы, но его рейс уже был объявлен, и нужно было двигаться к стойке регистрации. Кисё поднялся со своего места.

– Хорошей вам дороги, Арэкусандору-сан. – Он поклонился. – Несмотря ни на что, я рад, что мы встретились. О ки о цукэтэ кудасай[289].

Александр поклонился в ответ и протянул было руку для пожатия, но Кисё уже отвернулся, быстрым шагом пересек зал ожидания и спустя несколько мгновений растворился в большой очереди китайцев, выстроившихся у одной из дальних стоек.

Спустя чуть больше часа самолет Japan Airlines поднялся в воздух, и Александр, прижавшись лбом к прохладному стеклу иллюминатора, смотрел, как стремительно удаляются аккуратные постройки, расчерченные сеткой оросительных каналов поля, полосы железных дорог и автострады Нариты. Вскоре они исчезли за плотной пеленой дождевых облаков.