Без права на славу - Сергей Беер

– Мы получили подтверждение – он русский, англоговорящий, но всё-таки русский.

– И?

– Мы не можем к нему подобраться.

– Но вы же как-то узнали, что он русский.

– Давайте по порядку, Алекс. Его зовут Альберт Нуриев, и он подозревается в планируемом похищении ребёнка. Фотографию вы уже видели, она есть в деле.

Алекс на минуту закрыл глаза, восстанавливая в памяти портрет этого самого Нуриева.

Хмурый взгляд чёрных глаз из-под густых бровей сорокалетнего мужчины не сулил ничего хорошего, но это ничего не значило, снимок был сделан сразу после его ареста. Злоба, видимо, ещё кипела в человеке. Две глубоких поперечных складки на лбу говорили о том, что приходилось ему весьма нелегко, принятие решений давалось с трудом и после долгих раздумий.

– Новой фотографии раздобыть не удалось?

– Отчего же, вот, – и капитан вынул из внутреннего кармана своего пиджака цветное фото. – Снимок сделан на прошлой неделе. Нам удалось проследить за ним и выяснить, где он снимает квартиру, а в квартале от него мы сняли квартиру для вас.

– Для меня? Зачем такие сложности? Не проще ли просто взять и арестовать его, раз уже известно, что он готовит похищение?

– Мы не в Советском Союзе – это там хватают людей среди бела дня, не имея никаких доказательств их вины. Здесь правит закон, и по закону я не имею права его арестовывать. У нас только косвенные доказательства его причастности, ни один прокурор не даст санкцию на его арест.

– Подождите, а кто вам сказал, что Нуриев русский. Имя и фамилия говорят как раз об обратном.

– Нуриев эмигрировал из СССР десять лет назад. Будучи в командировке, он запросил политического убежища в Англии, которое и получил. Первый год эмиграции проработал журналистом в восточном отделении радио «Свобода», попутно занимаясь предпринимательством по части мелкой торговли.

– Обыкновенный спекулянт. Не удивлюсь, если он попался на неуплате налогов…

– Надо будет проверить. Так вот, уйдя с радио, он занялся торговлей: ездил на своём автомобиле по деревням и провинциальным городкам, торгуя всем подряд, на чём можно было хоть сколько-то заработать. Но однажды в Саутгемптоне он встретился с матросом, бывшим соотечественником, и стал оптом сбывать ему всё, что тот просил. Через пару лет Нуриев первый раз попал в поле зрения полиции и вскоре был арестован за контрабанду, получил срок и отсидел пять лет. Примерно полгода назад он попался во время облавы на нарко-дилеров. Во время обыска ни при нём, ни на съёмной квартире наркотики не нашли, но зато нашли подробный план дома Хайгроув графства Голстершир с указанием постов охраны и пометками времени смены караула. К нему прилагался ещё зашифрованный текст, который пока прочитать не удалось.

– А почему вы решили, что это его вещи, может быть, они принадлежали предыдущему квартиросъёмщику или владельцу жилья? Ведь его задержали на съёмной квартире. Как-то не вяжется спекуляция и киднепинг.

– Мы проверили и владельца, и предыдущего квартиросъёмщика на отпечатки пальцев, ничего подобного. На документах были найдены отпечатки трёх человек, и одни из них принадлежат Нуриеву, остальные неизвестным лицам. Его отпустили, взяв под наблюдение, но выявить что-либо пока не удалось.

– Да уж, загадка, а от меня-то вы чего хотите? Отпечатки пальцев – прямое доказательство его вины. Чего вам ещё нужно?

– Мы бы хотели, чтобы вы познакомились с ним лично и, так сказать, внедрились внутрь банды.

– Прямо сразу внутрь банды, а вдруг он просто какой-нибудь псих-одиночка?

– Хорошо бы, но мы не имеем права рисковать.

– А зачем ему похищение?

– Вот это мы бы и хотели узнать с вашей помощью.

– Тогда надо подумать, как это сделать. Нужна одежда.

– …

– Что вы на меня так смотрите? Вы думаете, если я к нему завалюсь знакомиться в своём испанском костюме-тройке, он встретит меня с распростёртыми объятьями и тут же выложит, зачем ему ребёнок? Если он тот человек, за которого вы его принимаете, он прирежет меня сходу или пристрелит и даже глазом не моргнёт. Вот только сдаётся мне, не тот он человек, который вам нужен. Я, конечно, не психолог, но одно дело контрабанда, и совсем другое дело – у королевской семьи детей воровать.

– Так вы согласны?

– Помогу, чем смогу. Вы говорили, чей это ребёнок, напомните…

– Наследного принца Великобритании сера Чарльза и его супруги принцессы Дианы.

– Опять влип! Я себе удивляюсь, где можно такому научиться, чтобы всё время крутиться возле монархов и до такой степени не интересоваться политической системой мира. Ладно, дитё не виновато, но кому-то из ваших людей придётся подобрать мне одежду для этой работы.

– Я вас понял, этим как раз сейчас занимаются мои сотрудники.

– Не думаю, что поняли. Мне не нужна одежда вашего нищего. Подсказываю: я русский турист, которого обокрали в публичном доме. У меня нет ни документов, ни денег. Что я буду делать? Я не пойду покупать себе одежду английского бродяги, а буду ходить в том, в чём приехал. Хорошо хоть июнь выдался без дождей. В чём ходит русский турист? Не знаете. В том, что ему удалось купить на Родине. Венгерские плавки, чешские ботинки, рубашка из хлопка любого цвета советской фабрики и костюм из ГДР.

Дэвис записал номера его размеров вместе с тем, что он уже перечислил.

– Крота не искали? Кто-то ведь должен был нарисовать ему этот план, кстати, не мешало бы и мне с ним ознакомиться – так, на всякий случай, – продолжил Алекс.

– План вам покажут позже, на квартире, когда вы будете готовы для выполнения задания.

– Полегче на поворотах, капитан, я не подданный вашего королевства, да и графом стал не так давно.

– Извините, я думал, вы такой же политический эмигрант, как и Нуриев.

– Я вообще не эмигрант, а подданный короля Саудовской Аравии и по совместительству вхожу в его семью.

– Простите меня, сэр. Тогда понятно, откуда у вас столь высокопоставленные покровители. Теперь единственное, что меня смущает, – у вас нет опыта оперативной работы. Это большой минус, несмотря на все ваши плюсы. Надеюсь, что ваша молодость, смелость и находчивость помогут вам в этом деле. Вот только как быть с оружием? Вы ведь не можете явиться к нему с пистолетом за пазухой.

– Надеюсь, оно не понадобится, а дальше – как фишка ляжет. Канал