Заседание завкома - Владимир Сорокин

Клоков дернулся, выпрыгнул из-за стола и повалился на сцену. Перевернувшись на живот, он заерзал, дополз до края сцены и свалился в партер зала. В партере он заворочался и запел что-то тихое. Хохлов громко заплакал. Симакова вывела его из-за стола. Хохлов наклонился, спрятав лицо в ладони. Симакова крепко обхватила его сзади за плечи. Ее вырвало на зытылок Хохлова. Отплевавшись и откашлявшись, она закричала сильным пронзительным голосом: -- Прорубоно! Прорубоно! Прорубоно! Пискунов и Черногаев спрыгнули со сцены и, имитируя странные движения друг друга, засеменили к входной двери. Приблизившись к неподвижно лежащей уборщице, они взяли ее за ноги и поволокли по проходу к сцене.

-- Прорубоно! Прорубоно! -- хрипло ревел милиционер. Он изогнулся назад еще сильнее, красное лицо его смотрело в потолок зала, тело дрожало.

Пискунов с Черногаевым подволокли уборщицу к ступенькам и затащили на сцену. Звягинцева отняла руки от своего окровавленного лица, сильно наклонилась вперед и подошла к лежащей на полу уборщице. Урган тоже подошел к уборщице, бормоча:

-- Если говорить о технологии прорубоно, граждане десятники, они никогда не ставили высоковольтных опор и добавляли битумные окислители, когда процесс шлифования необходим для наших ответственных дел и решений, и странное чередование узлов сальника и механопровода...

Черногаев, Пискунов, Звягинцева и Урган подняли уборщицу с пола и перенесли на стол.

Старухин приподнял свое разбитое, посиневшее лицо.

-- Прорубоно, -- четко произнес он распухшими губами.

Симакова отпустила Хохлова и, не переставая пронзительно выкрикивать, подошла к столу.

Хохлов опустился на колени, коснулся лбом пола и стал подгребать руками к лицо разлившиеся по полу рвотные массы. Черногаев, Пискунов, Звягинцева, Урган, Старухин и Симакова окружили лежащую на столе уборщицу и принялись сдирать с нее одежду. Уборщица очнулась и тихо забормотала: -- Та и прорубо... так-то и прорубо... -- Прорубоно! Прорубоно! -кричала Симакова. -- Прорубоно... -- хрипела Звягинцева. -- Но прорубоно по технически проверенным и экономически обоснованным правилам намазывания валов... -- бормотал Урган.

-- Прорубоно! -- ревел милиционер. Вскоре вся одежда была содрана с тела уборщицы. -- (Эта... ота-та... -- бормотала она, лежа на столе. -- Пробо! Пробо! Пробо! -- закричала Симакова.

Уборщицу перевернули спиной кверху и прижали к столу.

-- Пробо... ота-то... -- захрипела уборщица. -- Пробойно! Пробойно! -- заревел милиционер. Пискунов и Черногаев, приседая и делая кистями рук быстрые вращательные движения, спрыгнули со сцены, подняли лежащий у ног милиционера футляр, поднесли и положили его на край сиены. -- Пробойное! Пробойное! -- ревел милиционер. Пискунов и Черногаев открыли футляр. Внутри он был разделен пополам деревянной перегородкой. В одной половине лежала кувалда и несколько коротких металлических труб; другая половина была доверху заполнена червями, шевелящимися в коричневато-зеленой слизи. Из-под массы червей выглядывали останки полусгнившей плоти.

Черногаев взял кувалду, Пискунов забрал трубы. Труб было пять.

-- Проболело! Прободело! -- заревел милиционер и затрясся сильнее.

-- Патрубки, патрубки пробойные общечеловеческие ГОСТ 652/58 по неучтенному, -- забормотал Урган, вместе со всеми прижимая тело уборщицы к столу. -- Длина четыреста двадцать миллиметров, диаметр сорок два миллиметра, толщина стенок три миллиметра, фаска 3 х 5.

Пискунов поднес трубы к столу и свалил их на пол. -Прободело... так-то и проб... -- бормотала уборщица.

Пискунов взял одну трубу и приставил ее заостренным концом к спине уборшицы. -- Убойно! Убойно! -- заревел милиционер. -Убойно! Убойно! -- подхватила Симакова. -- Убойно... убойно... -- повторял Старухин. -- Убойно... -- хрипела Звягинцева. Пискунов держал трубу, схватив ее двумя руками. Черногаев стал бить кувалдой по торцу трубы. Труба прошла сквозь тело уборшицы и ударила в стол. Пискунов взял вторую трубу и приставил к спине уборщицы. Черногаев ударил по торцу трубы кувалдой. Труба прошла сквозь тело уборщицы и ударила в стол. Пискунов взял третью трубу и приставил к спине уборшицы. Черногаев ударил кувалдой по торцу трубы. Труба прошла сквозь тело уборщицы и ударила в стол. Пискунов взял четвертую трубу и приставил ее к спине уборщицы. Черногаев ударил кувалдой по торцу трубы. Труба прошла сквозь тело уборщицы и ударила в стол. Пискунов взял пятую трубу и приставил ее к спине уборщицы. Черногаев ударил кувалдой по торцу трубы. Труба прошла сквозь тело уборщицы и ударила в стол.

-- Вытягоно... вытягоно... -- забормотал Хохлов в кучку сгребенных им рвотных масс.

-- Вытягоно! Вытягоно! -- закричала Симакова и схватилась обеими руками за торчащую из спины уборшицы трубу. Старухин стал помогать Симаковой, и вдвоем они вытянули трубу. -Вытягоно! Вытягоно! -- ревел милиционер. Старухин и Симакова вытянули вторую трубу и бросили на пол. Урган и Звягинцева вытянули третью трубу и бросили на пол. Пискунов и Черногаев вытянули четвертую трубу и бросили на пол. Урган и Звягинцева вытянули пятую трубу и бросили на пол. Из-под тела уборщицы обильно потекла кровь.

-- Сливо! Сливо! -- закричала Симакова. Быстро стекая по красному сукну, кровь разливалась на полу тремя большими лужами. Хохлов пополз на коленях к раскрытому футляру. -Нашпиго! Набиво! -- заревел милиционер. -- Напихо червие! Напихо червие! -- закричала Симакова, и все, кроме милиционера и лежащего в партере Клокова, двинулись к футляру.

-- Напихо червие, -- повторял Старухин. -- Напихо...

-- Напихо в соответствии с технологическими картами произведенное на государственной основе и сделано малое после экономического расчета по третьему кварталу, -- бормотал Урган.

Каждый из подошедших зачерпнул пригоршню червей из футляра и понес к столу. Подойдя к трупу уборщицы, они стали закладывать червей в отверстия в ее спине. Как только они закончили, милиционер перестал выгибаться и реветь, достал из кармана платок и стал тщательно вытирать мокрое от пота лицо.

Клоков поднялся с пола и принялся отряхать свой костюм. Пискунов и Черногаев собрали разбросанные по полу трубы и кувалду, сложили в свободное отделение футляра, закрыли его и стали застегивать.

-- Ну чаво ш вы тама возитеся? -- недовольно спросил Клоков. -- То-то попотворилеся абы как...

Черногаев и Пискунов застегнули футляр, подняли и спустились в зал. Все, кроме Хохлова, спустились вслед за ними. Хохлов скрылся за кулисами.

-- Ну чаво, чаво топчитеся? -- окликнул Клоков Черногаева и Пискунова. -- Швыряйте, швыряйте!

-- Попрошу вас не кричать, -- произнес Черногаев, глядя в глаза Клокову. -- Извольте вести себя подобаюше.

Клоков раздраженно махнул рукой и отвернулся. Черногаев и Пискунов раскачали футляр и бросили его в середину зала, где он с шумом исчез между креслами.

Из-за кулис, согнувшись, вышел Хохлов. На спине его лежал большой куб, изготовленный из полупрозрачного желеобразного материала. От каждого шага Хохлова куб колебался. Хохлов пересек сцену, осторожно спустился по ступенькам в зал и направился к выходу. -- Стоять! -- произнес милиционер. Хохлов остановился. Милиционер подошел к нему и сказал что-то шепотом.

Звягинцева раскрыла свою коричневую сумочку и достала из нее пистолет. Милиционер что-то шепнул Хохлову. Тот кивнул головой, отчего куб мелко затрясся.

Звягинцева вложила дуло пистолета себе в рот и нажала спуск. Глухой выстрел вырвал затылочную часть ее головы, забрызгав кровью и мозговым веществом Старухина и Ургана. Звягинцева упала навзничь.

Милиционер опять что-то шепнул Хохлову. Хохлов вздохнул и произнес:

-- Хочу сделать заявление господам потерпевшим. Дело в том... дело в том, что я... -- Он замялся. Куб на его спине задрожал.

-- Пошел, пошел! -- прикрикнул на него милиционер.

Хохлов подошел к двери, толкнул ее головой и вышел. Милиционер вышел следом. Клоков подбежал к двери и скрылся за ней.

-- Беги, беги, козел, -- презрительно произнес Черногаев.

-- Ну что, пошли? -- Симакова достала сигареты и закурила.

-- Пошли, -- кивнул Черногаев, и все двинулись к выходу.