Медведь - Джулия Филлипс

Ну или Сэм так думала. До тех пор, пока ее сестра не стала разговаривать с медведем.

– Вы, девочки, так много работаете, – сказала мать. – Знаете, как я вами горжусь?

Сэм размешала овсянку. Та уже начала застывать по краям.

– У нас был хороший пример.

В глубине дома актер озвучки зачитывал список побочных эффектов от какого-то рекламируемого лекарства. Мать ела кашу.

– Как думаешь, вы с Эленой будете растить в этом доме своих детей?

Сэм закашлялась прямо в ложку. Одна только мысль: нет. Восемь лет назад она каким-то образом забеременела (полная ерунда, она всегда предохранялась, но в итоге забеременела на год раньше, чем мать Эленой), и сестра отвезла ее в клинику в городе. Они сидели там вместе, ждали, когда кто-нибудь выйдет и выдаст направление на аборт. Сэм мутило. Вот такое у нее осталось основное впечатление от короткой беременности: как ее постоянно мутило, будто в машине. И еще разочарование. Вокруг них висели акварели с видами океана – очевидно, они должны были создавать ощущение покоя; Элена сжала колено Сэм и сказала: «Мы справимся».

Потом вошла медсестра. Сэм вернулась к таблеткам и месячным, получила возможность начать с чистого листа. Все это только укрепило ее стремление избежать ловушек, в которые остров загоняет своих жителей: подростковая беременность, брак со школьным ухажером, компания подружек, которые каждый месяц встречаются в баре, готовность принять дерьмовые карты, которые сдала тебе жизнь. Сэм и Элена так не ошибутся. Никогда.

– Ну не знаю, – протянула она в ответ.

– Очень приятно представлять, как в нашем доме снова появляются малыши. Твоя бабушка была бы в восторге. Она так обрадовалась, когда узнала, что я жду Элену.

– Она не рассердилась? – спросила Сэм.

Мать бросила на нее быстрый изумленный взгляд.

– С чего вдруг?

– Ну, ты была совсем молодая.

– Но не ребенок же. Я к тому моменту уже давно зарабатывала на жизнь. – Кружка от кофе оставила на столе коричневый круг. Сэм взяла тряпку, чтоб вытереть его. Мать продолжала: – Вы обе стали для меня настоящим подарком. Одна за другой. Кто же будет возражать против подарков? В таких случаях не говорят: «Не сейчас, я не готова», а просто принимают и благодарят.

Сэм сложила тряпку и подложила ее под кружку. Она не представляла, как возразить маме.

– Ты с кем-нибудь встречаешься? – спросила та.

– Да ну тебя, – смущенно произнесла Сэм.

У матери было игривое настроение.

– Да я просто спросила.

– Нет. Ни с кем.

– А Элена?

Сэм представила себе, как отвечает, что да, встречается. С существом, которое следит за ней, когда она ходит по лесной дороге. Со зверем, который выходит из леса ее обнюхать. С диким животным.

– Ты же знаешь Элену, – отмахнулась Сэм. – Тоже ни с кем.

Мать отдала Сэм тарелку с толстым слоем овсянки на дне. Сэм встала и положила посуду в раковину. Стоя спиной к столу, она снова глянула на телефон. Одно новое письмо. Ответ от Мадлен Петит. Сэм затаила дыхание.

Здравствуйте, Сэм, спасибо, что связались со мной. Это гипотетический вопрос? Если да, хочу повторить: маловероятно, что медведь к вам подойдет. Но если все-таки подойдет, можно хлопнуть в ладоши и крикнуть, чтобы его отпугнуть. Еще, возможно, Вы с сестрой почувствуете себя в большей безопасности, если будете носить с собой свисток или спрей для отпугивания медведей. Всего наилучшего, М.

Спрей для отпугивания медведей. Сэм посмотрела на микроволновке время: до работы она не успеет его купить. Она проспала и упустила шанс, придется подождать. Тут она осознала, что мать до сих пор что-то говорит. Сэм взяла с кухонного стола кофейник, налила им обеим кофе и снова села.

– Теперь для того, чтобы завести ребенка, необязателен даже мужчина, – заявила мать. – Можно забеременеть в кабинете врача. Выбираешь в каталоге, чего ты хочешь. А когда ребенок родится, все быстро наладится.

– О господи, мама!

– Я просто так об этом вспомнила.

– Лучше не вспоминай! – Сэм хотела ответить шутливо, но за ее словами скрывалось острое ощущение унижения. Мать говорила о таких вещах, которые ни за что не стала бы обсуждать в здравом уме. Все наладится, сказала она. А у нее наладилось, когда она в двадцать пять осталась одна с двумя маленькими детьми?

Мать наклонилась к дочери. Теперь лицо у нее стало очень серьезное. Иногда Сэм казалось, что мама вообще не представляет, что происходит вокруг, но бывали моменты, когда чувствовалось: она слышит даже то, о чем не говорят. В этом доме было множество секретов, которые хранились исключительно ради того, чтобы защитить друг друга, и периодически мать улавливала такие секреты словно из воздуха.

Она негромко продолжила говорить.

– Я просто думаю о том, как хотела бы увидеть внуков.

То есть мать не слышала мыслей, гудевших у Сэм в голове. Про медведя, про страхи, про потребность сбежать от ловушек, которые ждали их на острове. Ну а с чего бы? Но все равно ее слова проясняли ситуацию: им не так-то много осталось жить вместе. Даже если Элена и Сэм забеременеют прямо сегодня, скорее всего, мать не доживет до рождения внуков. Так зачем спорить? О чем тут вообще спорить?

Чувствуя тепло солнечных лучей, Сэм сказала:

– Да знаешь, наверняка мы и правда заведем здесь детей.

Мать улыбнулась, и Сэм улыбнулась ей в ответ. Реальное свое будущее она запрятала туда, где мать его не увидит: похороны, продажа дома, последний рейс отсюда.

Сэм говорила себе, что не понимает, почему сестра, мать и бабушка вели себя так, как вели. Но на самом-то деле это неправда, так ведь? Она чувствовала, как внутри у нее происходит то же самое. Сэм готова была терпеть боль – лгать, подавлять свою истинную сущность, – лишь бы только получить в результате что-то приятное. Готова была десять лет пахать в индустрии питания, лишь бы не отказаться от любимой мечты. Избегать новых отношений, нарушать обещания, данные умирающей матери, не спорить с Эленой насчет того, как было бы здорово зарыться руками в золотистый медвежий мех. Все жертвы не пропадут зря, если в конце концов Сэм с сестрой спокойно уедут отсюда.

Бабушка в юбке до колена катит на велосипеде. Мама обнимает лживого мужчину, которого она, наверное, обожала. Сэм лежит с мамой на одной подушке, и они смотрят мыльные оперы. Элена в лесу кричит зверю: «Привет!» И неважно, пусть даже это причиняет боль. Все они делают то, что нужно сделать. Находят радость где можно, потому что знают: