Прости, но я скучаю - Сьюзи Кроуз

– Ладно, вот такая у меня история. Она старалась говорить легкомысленно, но голос ее все еще звучал так, будто ее только что двинули кулаком под дых. – Ваша очередь, Мод.

Глаза Мод сверкнули.

– Я уже сказала: нет! – взвизгнула она, вскакивая со стула с неожиданной прытью. Сунна представила, как в сопровождении оперной музыки и раскатов грома за спиной Мод вырастают гигантские крылья. – Сказала «нет», значит, нет. Моя жизнь – не какая-нибудь драма для вашего развлечения. Это моя самая настоящая жизнь.

Посетители за столиками начали на них оглядываться. От лица Мод, казалось, остался один клювообразный рот, глаза остекленели и налились кровью. Она заметила, что на нее с недоумением уставился маленький мальчик, и выпрямилась.

– Я пересяду вон туда, – сказала она сдавленным голосом. – Спасибо за кофе, Маккензи. – Она прошествовала к столику у окна, и плюхнулась на стул всем весом, как будто сбросила мешок, содержимое которого было ей крайне неприятно.

Сунна не знала, что и сказать. С одной стороны, ей хотелось закатить истерику, как Мод, с другой – быть милым ангелочком вроде Маккензи. Сунне хотелось, чтобы ей снова было девятнадцать, чтобы жизнь ее сложилось по-другому – что угодно, только бы не оказаться в этом задрипанном городишке, за кофе с этими странными женщинами. Хотела бы она знать, чего хочет. Больше всего ей хотелось расстегнуть молнию на коже, вылететь прочь из тела и исчезнуть, распавшись на частицы пара и воздуха. Вот тогда-то Сунну и осенило, по-настоящему осенило: она не просто несчастна или недовольна; она совершенно подавлена.

– Все нормально? – спросила Маккензи.

– Тебя не раздражает, что ты пьешь кофе по соседству с крематорием? – ответила Сунна, снова борясь со слезами. – Меня жутко раздражает.

Следствие продвигается

Ларри

Когда Ларри пришел на работу, за стойкой регистрации оказался не только Бенджамин: там была и Мэрилин, куратор художественной галереи, а с ней – устрашающего вида полицейский. Мэрилин, казалось, не обрадовалась при виде Ларри, но поначалу это его не встревожило: она никогда никому не радовалась. Бенджамин шмыгнул носом, поздоровался и опустил голову, углубившись в какие-то бумаги. Тут Ларри насторожился. Он никогда раньше не видел, чтобы Бенджамин во что-либо углублялся.

– Ларри, – сказала Мэрилин. Ее всегда неулыбчивый рот выглядел еще более неулыбчивым, чем обычно. – Должна попросить вас взять несколько выходных.

– Несколько… выходных? – Это не лезло ни в какие ворота. Они не хотят, чтобы он, человек, убирающий туалеты, приходил на работу?

– Да, несколько выходных. Может быть, довольно много.

– Э-э… хорошо. – Он снова взглянул на Бенджамина, который так усердно вчитывался в свои «документы», что его лицо покраснело. – Конечно, я бы хотел знать, почему…

– Безусловно. У нас у всех много вопросов.

«Но, – хотел сказать Ларри, – кажется, пока их задаю только я».

– Это из-за того, что я вчера раньше ушел?

Мэрилин нахмурилась.

Ларри понимал, что ему лучше помалкивать, но все же заговорил.

– Там пела женщина, – сказал он. – В главной галерее. В вентиляционных отверстиях…

На этот раз Мэрилин попыталась поймать взгляд Бенджамина, но Бенджамин явно был полон решимости ни с кем не встречаться взглядом.

– Знаете ли, Ларри, я пришла, просто чтобы попросить вас сдать форму Бенджамину и покинуть помещение до окончания расследования. И тогда мы решим, будете ли вы здесь работать.

Ларри сглотнул.

– Расследование? Мэрилин, при всем моем уважении я понятия не имею, о чем вы говорите.

Мэрилин каким-то образом улыбнулась без улыбки.

– Я уже сказала: я пришла не для того, чтобы разговаривать. Думаю, что мне и не следует. – Она вздохнула и взглянула на полицейского в форме, который пока не проронил ни слова. – Честно говоря, будь это в моей галерее в Калгари, все было бы совсем по-другому. А здесь, похоже, слишком сильна вера в людей.

Ларри прекрасно понимал, что это оскорбление в его адрес, а может быть, в адрес его города и даже полицейского, но он был не в курсе дела, поэтому защищаться не мог. Ларри просто кивнул.

– Так и есть, – сказал он и улыбнулся полицейскому, чтобы было понятно: он-то не пытается оскорбить полицию или город. Ему нравилась вера в людей.

– Офицер, я полагаю, у вас есть вопросы к мистеру Финли?

Полисмен кивнул.

– Всего несколько.

Мэрилин опустила голову и театрально вздохнула, как будто только что совершила очень смелый, трудный и страшный поступок.

– Хорошо, – сказала она. – Я бы рада остаться, но мне нужно забрать дочь, и, к сожалению, я и так уже слишком задержалась. – Она пристально посмотрела на Ларри, чтобы он понял, что все это из-за него.

– Вы ведь понимаете. Спасибо за работу, Ларри. Мы желаем вам всего наилучшего.

– Я что же, уволен? – спросил Ларри.

– Нет, – ответила Мэрилин. – Пока нет.

Мод в своем репертуаре

Маккензи

Следующие три дня в «Бумажном стаканчике» прошли спокойно. Маккензи, все еще обутая в огромные пиратские сапоги, работала над эссе. Мод за своим одиночным столиком развлекалась тем, что смотрела в окно, а Сунна читала романы в мягкой обложке, один за другим, как будто курила без перерыва. На четвертый день Мод снова пересела за их столик, предупредив, чтобы они не совали нос в ее дела – как будто в последние дни она не ездила с ними в кофейню и обратно в одном автомобиле, не слыша от них никаких назойливых вопросов. Казалось, она нервничает.

Они уже сидели там целый час, когда она положила на стол сумочку и расстегнула молнию среднего отделения.

– Я принесла его, – сказала Мод, извлекая письмо, сморщенное и потемневшее. – Пусть побудет у кого-нибудь из вас.

Сунна нахмурилась.

– И почему вы так решили?

Мод нахмурилась в ответ, и Маккензи почувствовала, что тоже невольно хмурится.

– Просто не хочу, чтобы оно было в моем доме – в моей части дома. Что, если я умру? Разве вы бы не захотели его взять?

– Я бы взломала дверь и забрала его, – сказала Сунна.

Мод с громким стуком опустила руку на стол.

– Просто возьми и не говори глупостей! – взвизгнула Мод.

Сунна выпрямилась.

Мод вздохнула и превратилась в печальную Мод, ту Мод, при виде которой у Маккензи сердце обливалось кровью так же сильно, как бесила ее разъяренная Мод.

– Просто не хочу, чтобы оно было у меня. Не могу прекратить перечитывать эти слова и пытаться заполнить пробелы. Ночью просыпаюсь и читаю. Утром просыпаюсь и читаю. Напрягаю все остатки зрения, чтобы разглядеть то, чего там нет. Мне не нужно, чтобы оно было у меня. Вредно для здоровья.

Сунна выглядела раздраженной.

– Но я же сразу хотела забрать его у вас…

– Сунна! – рявкнула Маккензи, сама себе удивившись. Женщина за соседним столиком, смотревшая на телефоне видео по