Дежавю - Иван Бездомный

Иван Бездомный

Дежавю

«Две тысячи лет искали ответ

Что после смерти, как там?

Есть жизнь, или нет?»

Глава I. ДЕНЬ 404

Во дни минувшие, во времена стабильные, когда буйные еще обитали в палатах, а не на главных каналах, и мир не спятил окончательно, в городе V включили телевизор.

Была, знаете, такая традиция по утрам.

Дядечка в студии убеждал, внушал доверие лицом и исцелял души на расстоянии. Он возрождал надежды и лил бальзам на израненные новостями сердца. С такими талантами, да в Думу, но кто ж его пустит? Приходилось собирать пятаки с другого дерева.

— Всем известно, что прошлого уже нет, а будущее еще не наступило, — ванговал он глубокомысленно подняв палец. — Но память зрительная, слуховая, особенно память на уровне клеток, убеждает нас, что не днем единым…

Тут он загрустил на полуслове. И задор исчез, и дар убеждения.

Трудно, знаете ли, вещать, когда тебя вырубили.

Проверенное средство против коучей, попов и мотиваторов: ни один телек не нашел еще способ отцыганить вас без электричества. Сам Гундяев не смог сокрушить мой материализм, когда его отключили на словах “Братья мои”.

А истории про клеточную память, мы оставим публике легкомысленной, способной верить британским ученым на слово, а не лбам своим, многоопытным, оставившим пометки ни на одной стене.

Увольте.

В такой, юношеской уверенности счастливо пребывал и наш герой.

Пока…

В один из майских дней, когда жители королевства расположенного в крайне суровых широтах, ликуют и празднуют приход весны, Алекс, преодолев препятствия, все-таки добрался до шоппинг-центра. На улице остались народные гуляния и десять выходных, за стенами же царили зеркала, жемчужные бусы и дары фей. И хоть до лета оставался почти месяц, здесь повсюду уже проявилась молодая поросль.

Сидя на стульчиках, она болтала невесть когда успевшими забронзоветь икрами, и разгоняла заботы. Загорелых ног много не бывает, их волнующие линии — лучшее лекарство против суматохи. И спешить уже некуда и незачем. Если побыть здесь пару часов, можно стать специалистом редкого полета по женским изгибам. Можно просто читать судьбу по глубине декольте, безошибочно предсказывать будущее и забрать синюю руку в Битве Экстрасенсов.

Еще через час наблюдений ты сможешь писать тома о влиянии географии на длину ног и женскую красоту, и стать ведущим «Очевидное Невероятное».

Вы видели этих молодых женщин? Еще вчера они были восьмиклассницами в школьной форме, а сегодня могут околдовать весь мир. И мир отдаст им все, и правильно сделает, для чего же еще Б. создал эту страшную силу?

Попав в мир прекрасного, Саня не мог оторваться от магнетизма форм и витал в облаках: «Удивительно все же, как Всемогущий додумался до совершенства женского тела. Попробуй, слепи такое из котлеток, капризов и гречки. А оно еще ходит, стучит каблучками и манит тайнами. Тайны намекают на чашечку кофе, букет роз и бокал Маргариты. Часок приятного общения, прогулка по Набережной, ночное рандеву и…».

— Какой часок, у меня встреча в 4-00! — парень встрепенулся, оторвался от сладостных грез и взглянул на старинные часы на стене: — 4-04! Никогда не опаздываю, а вовремя не могу, — и помчался через мраморный холл, на назначенную встречу.

Как вдруг…

Краем глаза заметил, как из скрытой тенью ниши, на него наваливается нечто.

Огромное, неудержимое и беспощадное.

И отражение напирающего Зла множилось в ряду бесконечных зеркал и выпирало из каждого из них.

Под конец священного дня недели, а именно — в пятницу.

Не в лесах непролазных и топях коварных, а в деловой части города V.

Лезло огромное чертзнаетчто.

Существо, никогда прежде им невиданное.

В этой жизни.

Но знакомое по какому-то запредельному опыту.

И, как нередко происходит с людьми внезапно напуганными — он впал в анабиоз и старался не стучать зубами громко. Вдруг, не заметит?

Реальность дня внезапно исказилась. Планы рухнули, дыхание сбилось и ноги отказали. Алекс остолбенел и разучился дышать, следя за надвигающейся бедой. Готовой смять приличного человека.

Ситуация хуже чем с бандитос: с теми, хотя бы, можно договориться.

Нет не сон, и нет, не показалось.

Миг растянулся, и стрелки замерли на часах.

Мозг перегрелся в попытках осознания происходящего.

Сердце пыталось выпрыгнуть из груди и удрать.

И тело хотело.

Но не подчинялась ни одна клеточка.

Вокруг вдруг потемнело.

Стены покачнулись, искривились зеркала, дрогнули колонны и не выдержали: поплыли.

Он попятился назад, сознание помутилось, и сгинул шумный холл с майскими юбками, зеркалами и колоннами.

Опасно ковыряться в прошлом, только копнёшь, глядишь, а оно норовит подменить настоящее.

Где-то прохудилась тонкая ткань времени, и человек неожиданно провалился в эпоху допотопную.

В период полной свободы и господства недалеких, но решительных.

Они стаями слонялись по местности в поисках добычи.

Порядки тогда царили незатейливые, незапачканные моралью и уголовным кодексом:

Увидел.

Догнал.

Замочил.

Нет, не в девяностые, чуть раньше. Задолго до появления президентов, царей и прочих Иродов.

Провалился он не в свое детство, и даже не в века, канувшие в омуте придуманной истории, а в глубокую древность, на другой этап эволюции.

Время перевернулось, и скинуло парня сквозь хронологию, минуя спираль последовательных тысячелетий.

В период холодный, давно минувший, о котором археологи гадают сегодня на костях.

* * *

Ярко-зеленые кущи густо покрывали склон долины, поблизости темнела лесная чаща. Вдали прорисовался изгиб реки, а сверху доносились гортанные крики птиц. Рай для любителей экзотики и здорового образа жизни.

До него донесся победный клич крупного животного и воздух задрожал от трубного рева. Такие звуки могло издавать только существо, уверенное в собственной силе и неуязвимости.

Рев и топот.

Шум сломанных кустов.

— Подкололи мы его своими копьями. А он — толстокожий, и наши приколы довели его не до вымирания, а до бешенства. Порвал сеть и разметал нас в стороны, как цыплят. Пришлось улепетывать, но все силы накопленные для охоты, ушли на шок и трепет. Добраться б до леса, и спрятаться в зарослях, или добежать до реки, она защитит от Большеголовых. Юркнуть в норку бы, но как? — охотник обреченно оглянулся в поисках убежища.

Он стоял на склоне, облокотившись на копье. Стоял неправильно, криво стоял, чего уж там? Одна нога нелепо вывернута, и любое движение доставляло нестерпимую боль.

«Похоже, у моей истории будет скверный финал. А начиналось удачно: загнали добычу в западню, набросили сеть, но на возмущенный зов трофея подтянулись родственники, и намекнули,