Город - Екатерина Береславцева

Екатерина Береславцева

Город

Часть 1

Пролог

– Здравствуйте, а я вас узнала! – уставшее лицо моментально преобразилось. – Куда на этот раз? Или как обычно?

– Как обычно.

…Вам как обычно, двойной эспрессо? И этот маленький бисквит?…

– Прекрасно! – Быстрые пальчики замелькали над клавиатурой. – Значит, так! Двадцать три минуты до отправления Казани, двадцать – до Магнитогорска и пятнадцать до Самары!

– Ах, Самара, городок! – протянула раздумчиво и…

– А ещё Арбузов!

– Что??

– Ну, Арбузов, городишко такой. В южном направлении.

– В южном? – Это завершило дело. – Пойдёт. Зимою птицы тянутся на юг…

– Тогда оформляем? Осталось тринадцать минут!

– Да!

Число тринадцать она любила…

Глава 1

Самым первым местом, куда меня занесло с этюдником, оказалась Коломна. Нет, вообще-то на пленэр ехать я не собиралась. Так уж получилось, что Лёня, бывший однокурсник, обзванивая желающих выехать на природу, набрал и мой номер. Чудеса да и только, я-то никогда в его подругах не ходила, но, видно, остальные отказались, сославшись на дела. А у меня в то время было затишье – институт я окончила, а на работу устроиться никак не могла, всё выбирала. Так что Лёне повезло, а уж мне-то как повезло, и говорить не нужно. На живую натуру я выбиралась не часто и очень себя за это обстоятельство журила. А тут такой случай, счастливый просто! У Лёнчика в Коломне бабка обитает, вот у неё-то три недели мы и прожили. На этюды бегали каждый день, иной раз и по два раза – утром графика, после обеда живопись или наоборот. Нам не помешал даже сильнейший ливень, случившийся в один из дней; есть в Коломне дворик чудесный, оформленный специально для туристов, со скамейкой в ретро-стиле, на фоне которой – улица девятнадцатого века в виде фотооттиска на стене, и в этом дворике есть кафе, где плач природы мы и переждали. С Лёней мы в тот период очень сдружились, одно общее дело сближает людей, к тому же нашлись и другие, не менее увлекательные, интересы…

После рождения дочки какое-то время Лёня жил у меня. Замуж не звал – я, впрочем, и не особо настаивала, как будто чувствовала, что всё скоро закончится, – но тёплые чувства ко мне и малышке испытывал. Чего не сказать об отношении его к моим дорогим родственникам. Да, в квартире, кроме молодой семьи, проживали также мать, тётка и бабка юной мамаши. Женское королевство с кодексом собственных законов и правил. Чем-то наши традиции Лёню не устроили; возможно, на него давило отсутствие личного пространства – хоть нам и выделили отдельную комнатку, но, во-первых, помещение оказалось проходным, что не могло понравиться крепкому молодому парню, а во-вторых, и днём, и ночью паслись на этом маленьком пятачке все мои родственницы попеременно, ребёнок-то требовал присмотра! Мне почему-то они не доверяли, хотя я старалась изо всех сил. Хватило Лёнчика на полгода. В тот день, когда Элли (Эльвира по паспорту и по горячему желанию моей бабки) в первый раз самостоятельно села, без поддержки взрослых рук, он и заявил:

– Прости меня, Изя (Изольда по паспорту и по не менее горячему желанию моей матери), но жить я так больше не могу!

– Снимем квартирку? – поняла по-своему я его восклицание. Жить отдельно от родичей было моим тайным желанием.

– Я от вас ухожу!

– Ах, вот как?!

Конечно, если бы он произнёс «от тебя», моя реакция была бы иной. Но это категоричное «от вас», куда, как мне показалось, он поместил и нашу дочь, ни в чём не повинного младенца, больно ударило по моим чувствам. И, поскольку пожениться мы так и не успели, о том, чтобы давать видеться папаше с дочерью, даже речи не возникло. Потом-то я, конечно, образумилась, но к тому времени Лёнька от нас отвык, завёл другую девушку, а вскоре и женился на ней. Сейчас у Элли подрастает братик, с которым моя десятилетняя дочь никаких отношений не поддерживает, с активного одобрения всех окружающих её женщин. Зачем, собственно?

Помимо дочери, возникшей в результате лёгких и недолгих отношений, у меня появилось ещё одно приобретение: желание, постепенно переросшее в привычку и даже страсть, несколько раз в год выезжать на этюды. Сначала – по ближнему Подмосковью (Коломна больше в этот список не входила, увы), а потом мою творческую натуру потянуло и дальше, благо родственницы во главе с бабулей против ничего не имели. А вот «за» – ещё как! И самым главным определяющим их согласия была непомерная любовь одиноких женщин к своей племяннице-внучке-правнучке. Наверное, если бы я осела в одном из прекрасных мест, куда забрасывала меня судьба, они бы возражать не стали. С условием, конечно, что ребёнка оставят им. Но это уж нате вам, на такое я никогда не пойду!

А судьба забрасывала меня лихо. Стоя в очереди в билетную кассу, я сама не знала, куда отправлюсь на этот раз. Выбор предстояло делать спонтанно, по наитию, и не каждый раз он был удачен. Хотя большей частью мне везло. Вот и кассирши меня стали узнавать…

Про нынешний город Арбузов я слыхом никогда не слыхивала, хотя что-то смутное в памяти брезжило. Возможно, к названию города воспоминания отношения не имели…

Действовать буду как всегда: для начала поспрашиваю у попутчиков, вдруг кто-то подскажет, где можно остановиться тихой художнице без вредных привычек. Если не повезёт, искать придётся по приезду, что тоже не особо сложно для человека, имеющего голову на плечах и правильно подвешенный язык. С людьми ладить мне всегда удавалось.

– Знаете, Изольда, – обрадовала меня первая же попутчица, к которой я обратилась с вопросом, – у моего брата в Арбузове огромная квартира, в которой хватит места хоть всему товариществу передвижников с Крамским во главе!

– Всему не надо! – Женщина оказалась к тому же знатоком изобразительного искусства, что обрадовало меня вдвойне. А если ещё и брат близок к живописи… – А вы уверены, что ваш брат не будет возражать?

– Он-то? – она усмехнулась горделиво. – Васенька сделает так, как я скажу. Старшую сестру братишка слушается во всём!

Васенька, значит. Простенько, без мещанских изысков. У самой пассажирки тоже оказалось незамысловатое имя – Света. Куда им до Изольд, Эльвир, Агнесс, Бронислав и Вольдемаров! А покойную мою тётушку, третью мамину сестру, и вовсе бабуля нарекла бесподобным именем Даздраперма, но это, думаю, в угоду её батюшке, моему