Это было на рассвете - Николай Семёнов

— Когда расположились, товарищ Лодвиков?

— Часов двадцать тому назад, товарищ подполковник.

— Молодцы! Вижу порядок. За это время больше-то и не сделаешь, — одобрительно сказал командир полка и впервые улыбнулся.

— Соберите, товарищ Лодвиков, свободный личный состав. Надо представиться бойцам и командирам, да заодно побеседовать. Знакомство в строю, на скорую руку, — не дело.

Подполковник Ермоленко прежде всего рассказал личному составу о себе. Затем проинформировал, что наша бригада переходит на новый штат и будет состоять не из батальонов, а из трех тяжелотанковых полков. С завершением формирования и боевого сколачивания танковых экипажей, подразделений бригада отправится на фронт. Машины с экипажами для нас должны прибыть сегодня или завтра. Командир полка особый интерес проявлял к боевым качествам танкистов. Многих расспрашивал. Было задано немало вопросов и ему. Поскольку танки прибудут с экипажами, всех интересовало, не окажется ли прежний состав «за бортом». Командир полка ответил, что в основном будет зависеть от того, с какой подготовкой прибудут маршевые роты, но командование постарается максимально сохранить опытный, испытанный в бою состав.

Знакомство с командиром полка длилось около двух часов. Не подтвердились наши предположения о характере подполковника. Ульян Никитович оказался человеком удивительно простым и душевным, жизнерадостным и общительным. Его высокие командирские качества и боевой опыт стали раскрываться нам каждодневно.

Рано утром следующего дня прибыл эшелон с маршевыми ротами и для нашего полка. Подполковник Ермоленко повел весь личный состав на его разгрузку. Кроме танков, требовалось разгрузить боеприпасы, горюче-смазочные материалы, запасные части и т. д.

— Товарищ лейтенант, появился земляк ваш, — сказал мне старший писарь Дмитрий Виноградов, показывая именной список прибывших. Там значился командир танка лейтенант Изотов Александр Иванович, из города Козьмодемьянска.

После ужина я хотел сходить в роту к Малинину, чтобы узнать, зачислили ли его в экипаж, и заодно сообщить об Изотове. Но меня опередили. Оба земляка уже были в нашем тускло освещенном коридоре. Вижу: стоит Малинин и рядом с ним чуть пониже ростом — лейтенант. На груди сверкали два ордена Красной Звезды.

— Александр Изотов, из Козьмодемьянска, — протянул он мне руку.

— Низкий поклон земляку. А я собрался к Демиду Сергеевичу, — проговорил я, пожав им руки.

Не стал спрашивать, какими судьбами он оказался среди нас. И так ясно, что привела фронтовая дорога. Приятно встретиться с земляком на фронте. Словно повидаешься с родным братом.

— Ты уже в экипаже? — спросил я у Малинина.

— Да, заряжающий тяжелого танка «Иосиф Сталин» № 435, — гордо ответил Демид.

— Мне дали взвод, — тоже не без гордости сказал я.

— Успел написать письмо Анне Демьяновне, — улыбнулся Малинин.

— Молодец, Демид Сергеевич. Скажите мне ваш адрес, то есть теперь наш. Надо сообщить маме, — обратился к нему Изотов.

Но это не основное. Главное, что нас интересовало — фронтовые пути друг друга. Однако все ждали удобного момента. А когда он наступил, старались говорить о своих боевых делах. У каждого из нас — на лице следы ранения. Изотов то и дело щурил левый глаз. Позже выяснилось, что это — результат четырехкратного ранения. В мягких тканях лица чернели мелкие осколки.

— Надо подымить, днем не было времени, — проговорил Изотов и, вытащив из кармана, положил на стол портсигар.

Я не стал говорить, что у нас не курят.

— Ничего себе! Никак, портсигар издырявила пуля?! — удивился Малинин.

— Угадал, Демид Сергеевич. Это память о первом дне войны, — доставая папироску «Красной Звезды», уточнил Изотов. — В пять утра 22 июня под Перемышлем сделал первый выстрел. Вижу: гитлеровский автоматчик, нет спасу, строчит с чердака. Я осторожно поднялся туда. Из темного угла крикнул ему: «Хенде хох!» Думал, поднимет руки. Но не тут-то было. Фашист резко повернулся и застрочил по чердаку. Благо, что не с того угла начал. Если б не успел выстрелить из пистолета, то он бы меня накрыл, как пить дать. Вышло, что пострадали лишь портсигар и брюки.

— Ты бы по чердаку-то ударил из танка, — вставил Демид.

— Нет, друзья. Я тогда служил в пехоте, занимал должность помкомвзвода. Затем какое-то время стрелял из 50- и 82-миллиметровых минометов, а потом был направлен в танковое училище.

Наша беседа продолжалась до позднего вечера. Мы поняли, что наш земляк — испытанный в боях командир.

В связи с переходом на новый штат работы прибавилось всем. Штабы полков и бригады по мере прибытия маршевых рот занимались формированием подразделений, учетом личного состава и планированием боевой подготовки. Командиры следили за качественным подбором расчетов экипажей. Одних из вновь прибывших пришлось заменить. Некоторые механики-водители, не посидев в кювете и не сбив деревьев, не сумели довести свою машину даже от железнодорожной станции до расположения части. Тяжелые танки со 122-миллиметровой пушкой были для нас новыми по качеству и конструкции. Потому было важно как можно быстрее начать боевую учебу.

Большая работа легла на партийно-политический аппарат бригады. По сути дела, пришлось начать все с азов. Прежде всего, взять на учет всех вновь прибывших коммунистов и комсомольцев. В экипажах, взводах, ротах необходимо было подобрать агитаторов, создать партийные группы, избрать секретарей партийного и комсомольского бюро и провести с ними инструктивные занятия, организовать партийно-комсомольскую учебу. Кроме того, политработники принимали самое активное участие в определении личного состава на новые штатные должности. Многие вновь прибывшие бойцы и командиры оказались вне штата. Они со слезами просили не направлять их в резерв. Кому хотелось сидеть в резерве? Все рвались на фронт, на последний штурм. Осуществить то, о чем мечтали долгие годы.

Через неделю новое формирование было завершено. Бригада укомплектовалась 65 тяжелыми танками. Весь колесный парк был также обновлен. Теперь в состав бригады организационно вошли три тяжелотанковых полка: подполковников Александра Григорьевича Цыганова, Митрофана Кирилловича Середы и Ульяна Никитовича Ермоленко. Кроме того, имелся ряд отдельных подразделений.

Когда боевая матчасть была получена и укомплектована личным составом, мы приступили к боевой учебе. Зампотех полка старший техник-лейтенант Иван Никитович Козлов, начальник артснабжения Иван Петрович Козлов, начальник связи капитан Иван Федорович Жданов и командиры подразделений добивались от экипажей танков овладения в совершенстве новой техникой. Танкисты настойчивой учебой готовили себя к решающим боям.

С завершением подготовки экипажей провели ротные учения, затем — тактические учения полков с боевой стрельбой из пушек и пулеметов. Наконец, бригада, совместно с одной из гвардейских танковых бригад, провела двухстороннее учение.

В канун годовщины Советской Армии стояла теплая, почти весенняя погода. Днем таял снег, и под ногами хлюпала снежная каша, а по ночам подмораживало.

24 февраля началась погрузка. Вскоре наш состав по только что восстановленному пути, грузно постукивая на стыках рельсов, направился на Запад. Впереди — Польша, за ней — Германия.

Вот эшелон медленно идет по мосту через Вислу. По мутной воде плывет какая-то снежно-ледяная масса. Виднеются заваленные талым, серым, ноздреватым снегом развалины Варшавы. На что стал похож великий, красивый в прошлом город? Впрочем, досталось не только Варшаве, но и тысячам других больших и малых городов и сел Европы.

Проехали Познань. Без малого часа через два пересекали польско-германскую границу. В вагоне было оживленно. Не сравнить с сорок первым годом, когда нам в пути на Алакуртти объявили о начале войны с Германией.

В центре внимания молодых танкистов, как всегда, — москвич механик-водитель старшина Иван Сергеевич Якушин. На груди у него — ордена Красной Звезды, Славы третьей степени и несколько медалей. Вряд ли кто во всей бригаде так складно умеет рассказывать фронтовые анекдоты. Был он мастером часовых дел. В сумке от противогаза, в банках находилось у него несколько десятков самых разных ручных и карманных часов. На ремонт принимал их безотказно от каждого. При этом каждый раз повторял:

— Механизм у ваших часов починим…

Вот и на этот раз копается он с часами и одновременно «морозит»:

— Вот вам бог! Вот на груди боевой орден Красной Звезды. За что удостоили? За уничтоженный дымовой шашкой немецкий танк Т-3. А «Слава»? Это за зверя, то есть «тигра». Выстрелил в ствол пушки из ракетницы, ракета по стволу проникла в башню, а там, сами знаете, — снаряды, грохнул взрыв. Я ведь всего-навсего механик-водитель. В моем распоряжении ни пушки, ни пулемета, вот и выкручиваешься… А как гонялся за мной под Курском немецкий снаряд?