Пароль получен - Михаил Прудников

Немало было и таких людей, которые не способны были оценить реальную обстановку, складывавшуюся в мире. Они искренне верили, что своим талантом и трудом способствуют росту экономической мощи родины. В плену подобных заблуждений находился и Ян Поталек — одаренный инженер-изобретатель. Он был молод и весел, порою даже беспечен. Для него главным были изобретения. И он был счастлив, когда ему поручили возглавить конструкторское бюро на одном из военных заводов. Бюро было оборудовано по последнему слову техники. Светлые, просторные помещения, вся необходимая аппаратура, великолепный подбор специалистов — только твори!

Изобретатель поначалу и не подозревал, кто финансировал предприятие.

Варецу же стало известно, что фашисты особенно интересуются изысканиями чехословацких ученых и конструкторов в области радиотехники. Тайными путями они вступили в сговор с хозяевами и того предприятия, на котором работал Поталек.

Господин Шварц был рад получить заказ на изготовление мебели от инженера Яна Поталека. Он приехал к нему домой, чтобы выяснить, какие стеллажи предпочел бы изобретатель для своего кабинета, как хотел бы их расположить.

Инженеры быстро подружились. Постепенно их беседы становились все откровеннее, хотя свои отношения они отнюдь не афишировали, наоборот, Варец соблюдал все возможные меры предосторожности.

Поталек к тому времени изобрел универсальную портативную рацию.

В Чехословакии изобретение, встреченное с восторгом военными специалистами, было объявлено «государственной тайной», о чем официально заявили Яну Поталеку. Изобретателю предоставили все необходимые условия для дальнейшего технического усовершенствования его аппарата.

Поталек вдохновенно работал день и ночь, убежденный, что изобретение послужит для обороны родины. И вскоре первый образец был готов.

Варец старался объяснить Поталеку, что его изобретение не будет служить делу мира и безопасности Чехословакии, что страна стоит на пороге катастрофы, что Англия, Франция и Германия втайне от правительства Чехословакии решают, кому достанется этот лакомый кусок. И нет сомнения в том, что, если понадобится, Англия и Франция отдадут Чехословакию в лапы гитлеровцев.

— А это значит, что твою радиостанцию возьмет на вооружение германская фашистская армия… — говорил Густав. — Подумай, Ян, хорошенько, прежде чем станешь завершать свою работу…

— Ерунда, — отмахивался Поталек. — Мое изобретение объявлено государственной тайной. Оно будет служить только моей родине.

Наступил 1938 год. Поталека в его конструкторском бюро посетили высокопоставленные гости. Представители деловых кругов и генерального штаба сопровождали визитеров из Германии.

Немцы учтиво поздравили Яна Поталека с новым изобретением. Хозяева предприятия попросили изобретателя продемонстрировать перед гостями технические достоинства нового аппарата.

Поталек впервые серьезно задумался над тем, о чем ему так много говорил Густав… Пожалуй, и вправду выходило так, что никакой государственной тайны его изобретение не представляет, что аппарат расценивается лишь как товар, который можно выгодно продать. А что будет дальше, в чьи руки он попадет, как им воспользуются — это никого из хозяев завода не интересует. Были бы заплачены деньги.

Встреча закончилась ужином в самом фешенебельном пражском ресторане. На этом-то ужине изобретатель словно бы прозрел, понял, каким он был слепцом…

Он увидел, что офицеры генерального штаба, хозяева предприятия, высшие полицейские чиновники держатся как слуги перед немецкими гостями. И тут же, в ресторане, ему был нанесен последний удар: Поталек узнал, что его изобретение будет запущено в производство на немецких заводах. Чехословакия продала патент Германии. Налицо был тайный сговор, измена своему народу. И его, инженера, втянули в это подлое дело!..

Тот день многое изменил в жизни Яна Поталека. До решения содействовать правому делу был всего лишь шаг. И он этот шаг сделал.

Произошел такой разговор:

— Шварц, скажите мне правду: кто вы? Я чувствую, что вы один из тех людей, которые видят, куда идти, знают правду.

— Прежде всего, я люблю свою родину, я антифашист, — отвечал Густав Варец. — И я действительно не только мебельщик, Ян…

— Вы коммунист? — спросил Поталек.

— Я интернационалист. А это значит, что я служу делу борьбы всех народов с фашизмом. Вы же понимаете, что ни Чехословакия, ни какая-либо другая европейская страна не смогут в одиночку противостоять фашизму.

— Я уничтожу свое изобретение! Я сожгу все чертежи, устрою взрыв в моем конструкторском бюро, и все образцы рассыплются в прах! — сказал Поталек.

— Нет, Ян. Так вы, во-первых, поставите под удар самого себя и, во-вторых, не сможете принести пользы своему народу, всем народам, борющимся против фашизма.

— Милостивый бог, что же я должен делать?! — воскликнул Поталек. — Я готов помогать вам, кому угодно… Но мое изобретение не должно служить гитлеровцам!

Вскоре Поталек передал Густаву техническую документацию на свое изобретение.

А еще через некоторое время изобретатель смог убедиться, насколько Варец был прав. События, происшедшие почти вслед за последним их разговором, не оставили у Поталека сомнений относительно намерений Германии.

Фашистские войска вступили на территорию Чехословакии. Дорогие для каждого чеха улицы древней столицы наводнили солдаты Адольфа Гитлера.

В стране были установлены нацистские порядки. Все руководящие должности в государственных учреждениях заняли немцы. Управление страной было поручено «протектору», который назначался Берлином и выполнял волю Берлина. Завоеватели чувствовали себя хозяевами в Чехословакии, беззастенчиво грабили ее.

Известный своими аппетитами Герман Геринг прибрал к рукам всю военную и горную промышленность Чехословакии. На огромную сумму были конфискованы военные материалы чехословацкой армии. Военная промышленность работала на полную мощность для обеспечения нужд фашистской армии.

Нацисты заставили работать на себя чешских специалистов. Всякий отказ от сотрудничества с фашистами расценивался как саботаж. А саботажников ожидала жестокая расправа.

Поталека немцы ввели в специальную группу, которая готовила новейшие системы управления самолетами и ракетами по радио.

Густав Варец принимал все меры, чтобы нацисты ни в чем не заподозрили Поталека. Фашисты усиливали террор. Осенью 1941 года «протектором» Чехии был назначен один из высших чиновников гестапо, Гейдрих, получивший от самого Гиммлера указание «действовать энергично и решительно». И новый «протектор» старался оправдать доверие.

Буквально каждый день совершались казни патриотов. Приняли массовый характер аресты всех подозреваемых в сопротивлении «новому порядку». Но остановить борьбу народа против оккупантов фашисты были бессильны. Люди объединялись под руководством подпольных национальных комитетов. В первых рядах борцов за независимость шли коммунисты. В некоторых районах страны создавались партизанские отряды.

Гейдрих разработал новый план подавления освободительной борьбы в Чехии. Но осуществить этот план ему не удалось.

В 1942 году палач чешского народа был убит патриотами.

Это вызвало новые репрессии. Прибывший в Прагу по указанию самого фюрера генерал полиции открыто заявил, что уничтожит всех чехов, которые отказываются сотрудничать с нацистами. И это были не только слова.

Гестапо усилило надзор за деятельностью военных заводов, взяв под подозрение каждого чеха, работавшего там. Поталек понимал, что в случае провала пощады не будет. Но иначе он не мог: он должен исполнить свой патриотический долг! Былые иллюзии развеялись навсегда. Проходя по пражским улицам, которые пестрели плакатами со свастикой, ежедневно выслушивая наставления фашистских чиновников, он еле сдерживал себя. Как он ненавидел этих чванливых наци, которые принесли столько горя его стране!

Он с восхищением воспринимал вести о борьбе против оккупантов: о героизме кладненского студента, создавшего тайную радиостанцию, голос которой был слышен по всей стране; о мужестве патриотов, которые вывели из строя несколько цехов на заводах концерна Шкоды в Пльзене; о взрыве на военном заводе во Влашиме; об актах саботажа на военных предприятиях в Брно, Млада-Болеславе и Градец-Кралове; о том, как чешские рабочие провели «неделю медленной работы», прошедшую под лозунгом «Работай не спеша, работай так, чтобы твоя продукция была как можно хуже!»…

Поталек решил, что пришел его час. Он осуществил свой план, который требовал огромного риска, — не только передал Варецу технические документы и чертежи, но и уничтожил уже готовые образцы.