Неотступная память - Разитдин Инсафутдинович Инсафутдинов

Гром с товарищами мастерски сняли часовых, уничтожили патруль. Два револьверных выстрела при этом не всполошили загулявших солдат — пограничников. В темное небо взмыла ракета. Сигнал. Человек восемьдесят партизан ринулись по неширокому проходу на улицы Шкяуне. Дружно застрочили партизанские пулеметы, автоматы, ударили винтовки. В ответ — редкий огонь. Внезапность нападения сыграла решающую роль — фашисты и айзсарги оказали слабое сопротивление. Наши бойцы быстро заняли почту и здание волостного управления. Большой силы взрыв в районе складов осветил район боя, который продолжался еще несколько минут. Из полицейского участка доносились выстрелы. Располагался участок в кирпичном здании со специально оборудованным для обороны подвалом. Захаров приказал поджечь здание.　

Помощь гарнизону была направлена по Зилупскому шоссе. Броневик и две грузовые машины с солдатами попали под пулеметный и минометный огонь бойцов Ахмедьярова. Потеряв несколько человек и своего предводителя — лейтенанта жандармерии, гитлеровцы отступили.

Г. И. Казарцев　

Д. П. Машерова　

Над озером и местечком полыхало зарево, когда я, оставив часть бойцов на дороге, с одним взводом поспешил в Шкяуне. Нужно было форсировать погрузку трофеев. А они, как мы и предполагали, были немалые. Все наши и мобилизованные подводы полнились мешками с белой мукой и сахаром. Нам досталось много обуви и одежды, так необходимых большинству партизан и, конечно, оружие с боеприпасами.　

Главный итог ночного налета — частично уничтожен, частично рассеян фашистский гарнизон, уничтожены волостное и полицейское управления со всеми находившимися там документами, телефонная станция, сожжены три склада. Немаловажно было и другое — удар партизаны нанесли там, где их не считали за силу, способную громить гарнизоны, вести открытый бой. Правда, на первых порах командование охранных войск гитлеровцев приняло наш налет за нападение десанта Красной Армии. Но население знало, что разгром вражеского гарнизона — дело партизанских рук.　

Почти на километр растянулась наша колонна на обратном пути. Двигались осторожно, с боевым и тыловым охранением. В Шкяуне все еще полыхал пожар. На дневку остановились в лесу неподалеку от Прошек. Отдохнули. Вволю побаловались чаем и сахаром. Многие наши товарищи впервые за месяцы партизанской жизни пили сладкий чай.　

— Заглянем в почтовые посылки немцев, — предложил Корякин.　

— Стоящее дело, — поддержал я командира.　

Распечатали. В офицерских обнаружили бекон, мед, отрезы материала, кожгалантерею, в солдатских — обувь, ношеные платья, детскую одежду.　

— Сволочи, — не выдержал кто-то из партизан, — небось последнее у ребятишек забрали. Гады треклятые!　

Вскоре разведка донесла, что к Прошкам двигается рота солдат. Это была «визитная карточка» карательной экспедиции, срочно организованной против нас командованием охранных войск. Как после выяснилось, участвовало в ней до 900 человек.　

Отряд гитлеровцев и айзсаргов вошел в Прошки, но затем направился не по нашим следам в сторону деревни Красово, а вокруг озера, на Освею. Кто-то из прошковских жителей показал карателям ложное направление. И все же было очевидно: боя нам не избежать. Фашисты на всех перекрестках дорог сделали засады. Их засекли наши разведчики. Нас предупреждали о ловушках и добровольные помощники — деревенские жители, укрывшиеся в лесу. Маневр наш стеснял большой обоз.

Короткое командирское совещание. Небольшой спор о том, куда идти. Решили двигаться к Лисно. Пошли вдоль берега Освейского озера. Бездорожье, болота, туман. Пересекли шоссе южнее деревни Нижнее Люблено. На рассвете темная росистая чаща леса поглотила отряд.　

В Лисно расположились удачно. С правой стороны от нас плескались воды широкого озера Лисно, слева шумел бор, впереди находилась извилистая река Свольна с деревянным мостом неподалеку. Отсюда мог появиться противник. Здесь мы и сосредоточили огневой заслон. Два наших взвода и взвод Галима Ахмедьярова закрепились вдоль южного берега озера и на высоте вблизи церкви. Обоз отправили в лес, замаскировали.　

Ждать пришлось недолго. В лесу раздалась стрельба. Это наши разведчики — ими командовали братья Гигелевы и освейский партизан старший лейтенант Кузьмин — обрушили огонь своего оружия на гитлеровцев. Те почему-то двигались без боевого охранения и были наказаны за беспечность. Фашистов было много. Придя в себя, они открыли минометный огонь. Он не причинил вреда нашей разведке. Гигелевы, задержав фашистов на некоторое время, отвели бойцов в сторону и поспешили к отряду.　

Бой у Лисно продолжался свыше двух часов. Сначала каратели действовали «навалом» — одна цепь атакующих сменяла другую, но паши пулеметчики быстро остудили их пыл. Особенно яростно стучали ручные пулеметы прошкинского подпольщика Василия Лукашонка и молодого латыша вблизи моста через Свольну. Латыш лежал метрах в пятнадцати — двадцати от дороги. Кругом рвались мины, свистели пули, а он, не обращая внимания на них, кричал:　

— Патроны! Патроны!　

Я находился на левом фланге нашей оборонительной позиции, у церкви. Низом по берегу речки пробрался к дороге. Невдалеке вел огонь из автомата Машеров. Он показал рукой в сторону латыша:　

— Лихой пулеметчик. Орел!　

— Кто он? — спросил я.　

— Имант Судмалис. В Прошках появился недавно. Гром опознал его. Говорил, что до войны Судмалис был на комсомольской работе.　

Так мои пути скрестились с легендарным героем Великой Отечественной войны — одним из организаторов героической обороны Лиепаи буквально в первые часы фашистского нашествия на нашу страну. Об этом своим новым товарищам — партизанам секретарь Лиепайского уездного комитета комсомола, член ЦК ЛКСМ Латвии Имант Судмалис не рассказал. Он начал путь на партизанской тропе рядовым пулеметчиком.　

Гитлеровцам удалось поджечь церковь. И тут появились три вражеских самолета. Однако бомбить нас они побоялись. В ста метрах от партизан лежали каратели. Атаковать наши позиции они уже не решались.　

Сигнал на отход. Боеприпасы на исходе. Перебежками партизаны устремились к лесу. Часть бойцов отходила на лодках. Судмалис и несколько автоматчиков прикрывали отход. Последним вплавь через Свольну покинул место боя Степан Корякин.　

Каратели не преследовали нас. Заняв Лисно, они подожгли несколько хат. Затем, погрузив убитых и раненых, их было немало, на подводы, направились в сторону Освеи. А мы вскоре разъединились. Отряд Захарова, отряд имени Сергея и группа партизан-латышей пошли в свои обжитые места. Расставаясь, говорили:　

— До скорой встречи!　

— До новых совместных боев!　

ПОД БРИГАДНЫМ ЗНАМЕНЕМ

Бригада, как показал опыт войны в тылу врага, наиболее удобное