За час до рассвета - Яков Кривенок

Да, удары требуется наращивать. Чтобы утопить врага в мощном потоке народного гнева, надо показать силу, организованность подполья, слова, сказанные в листовке, подкрепить конкретными боевыми ударами по фашистам.

Метелин хорошо знал, что на железнодорожный узел Приазовска ежедневно прибывает до пятнадцати эшелонов с солдатами, техникой, снаряжением. Отсюда питается огромный участок Южного фронта боеприпасами, горючим, идет пополнение частей солдатами, танками, бронетранспортерами, артиллерией.

Вывести из строя железную дорогу — вот чем загорелся Метелин. Максим Максимович одобрил операцию, выделил для этой цели необходимую взрывчатку из своих запасов.

Прежние подрывы рельсов ощутимых результатов не давали, фрицы быстро их заменяли. Теперь Метелин решил свалить мост через речку Ус.

Речка эта в сравнении с другими доброго слова не стоит. Летом — мелководная, местами вовсе пересыхает. В период дождей и таяния снега — шумливая, коварная. Иногда выплескивает из берегов грязные, песчаные воды, на десятки километров затопляет поля. Одним словом, река-бестолочь, река-душегубка.

В районе Приазовска она глубоко размыла землю, защитила свое узкое ложе высокими берегами. Их связывает железный мост. Паровозные машинисты заверяли, что часовых у моста не заметно, охраняют его передвижные патрули, каждые полчаса осматривающие путь.

Метелин, готовя штурм моста, долго размышлял над тем, кого взять с собой, где скрыться после диверсии?

Во время комендантского часа без пропусков домой не пробраться. Скрыться в станицах, селах тоже нельзя. На подступах к Приазовску, в двадцати — тридцати километрах от города, фон Клейст возвел оборонительный рубеж, через который мышь и та не проскочит. Значит, прятаться придется между городом и оборонительным поясом, но где?

Как ни прикидывал Метелин, а без помощи Василия Трубникова и его лошади не обойтись. Костя сказал, что ему вполне можно доверять. И все-таки Семен решил не знакомить Василия с другими подпольщиками. Поэтому-то участие в операции ограничил небольшим кругом людей.

Возглавлять ее он будет сам. Конечно, Максим Максимович прошлый раз отругал его по справедливости. Он прав, что оберегает жизнь руководителя подполья. Так поступил бы и он, Метелин, на его месте. Но в данный момент нельзя думать о собственной безопасности. Взрыв моста — первая крупная операция и сопряжена с большим риском. Провал ее чреват губительными последствиями: отпугнет ребят, вселит в них робость, сомнение, неуверенность. Молодые ведь, без нужной закалки! А удача окрылит, приобщит к борьбе тех, кто предпочитает отсиживаться, выжидать. Таким требуется пример, дерзкий по замыслу, четкий по исполнению. Сидеть в норе, выжидать, пока это сделают другие, — конечно же, Семен на это не согласится…

Метелин в доме Луниных занимал боковушку, дверь из которой вела прямо в коридор, а окно выходило во двор. Вот, наконец, он услышал, что по стеклу зацарапали, будто коснулась ветка. Семен, вскочил, накинул пальто. В коридоре он столкнулся с Клавой. Оказывается, она уже вернулась со службы:

— Сема, ты куда?

— С нужным человеком встретиться. Обещал переправить на ту сторону.

— А комендантский час? Смотри, схватят.

— Это рядом, в поселке.

— Я пойду с тобой, у меня пропуск.

Семен неуклюже выкручивался:

— Нельзя. Одного ждут.

— На улице подожду.

— Заметят постороннего — не станут разговаривать.

Клава спросила:

— Когда вернешься?

— Видимо, там заночую.

У калитки в сад Метелина ждала Ирина. Он взял у нее увесистый чемодан. Они не заметили, что у водосточной трубы, дрожа от холода, стояла в одном платье Клава. Она решила проводить Семена хоть до калитки и в растерянности остановилась: «Вон, оказывается, какие у него секретные дела… Но кто же она? — Клавдия подкралась ближе. — Ах, это опять Ирочка?! Неужели они так далеко зашли? Вот тебе и тихоня… Ну, я еще посмотрю, чья возьмет…»

Ирина и Семен спешили. Выпавший ранний снег быстро растаял. Мокрую землю сковали сильные морозы, и она под ногами предательски звенела, как чугун.

Глухая тень прятала их, но если бы кто из горожан и встретил их, то не обратил бы внимания: обычные мешочники, которых тогда было великое множество.

За поселком колючий ветер усилился. Шли напрямую, без дороги. В одном месте девушка молча свалилась в яму, ушибла колено. Семен вытащил ее за руку, и она, прихрамывая, пошла сзади.

У карьера, где жители брали глину для обмазки печей, они остановились. Семен свистнул, на его условный сигнал из выемки показался Костя с чемоданом. Тяжело дыша, снова опустился в яму и через какое-то время подал оттуда сундучок.

— Детонаторы где? — спросил Семен.

— У меня в кармане, — ответил Костя.

Стараясь не шуметь, пробрались к полотну. Долго шли в полной темноте. Вдруг впереди замелькали огоньки. Залегли. Освещая ручным фонариком рельсы, проследовал наряд охраны.

— Лимонку пустить бы, — не удержался Костя.

Семен сжал его руку и держал, пока не миновал патруль. Пошли дальше. Костя уже стал сомневаться: правильно ли взяли курс? Семен прибавил шагу. К городу от полотна — равнина, а по ту сторону — рвы. Вот и мост. Молча принялись за дело: Семен и Костя подкладывали взрывчатку под железные балки, Ирина разматывала шнур.

Приготовления закончены. Отползли в балку. Ждали недолго. Вдали послышался шум. Он рос, приближаясь, становился резким, пронзительным. «Неужели порожняк?..» — Семен зажег шнур. Паровоз поравнялся с ними… «Осечка. Где-то оплошали». — И он выругался от досады: еще секунда — и поезд проскочит мимо.

Но заряд сработал. Темноту полоснула вспышка, Ирине почудилось, что земля как-то приподнялась, а затем оглушительно лопнула. Отголоски взрыва, перекликаясь в морозном воздухе, понеслись в разные стороны. Вагоны со скрежетом падали под откос. Из задних, уцелевших, выскакивали фашисты, разряжая автоматы в темноту.

Константин торжествовал: «Фрицы! Отлично!» Он поднялся во весь рост и бросил гранату. Семен — еще одну.

Бежали они от моста километра три. Путь их лежал по сухому руслу реки Ус. Потом остановились. Константин внимательно оглядел местность и свернул вправо. Вскарабкались на глинистый берег. Впереди что-то зачернело. Приблизившись, Ирина увидела лесополосу. Она старалась не отставать от брата. Ширина лесополосы была метров двенадцать, не больше, а ей показалось, что она пробивается сквозь тайгу. Ветки секли лицо, рвали фуфайку, чулки. Постепенно волнение улеглось. Впереди спокойно шел брат, а сзади ни на шаг не отставал Сема, ее Сема.

Мелькнули тусклые звездочки. Константин пригнулся, долго всматривался, что-то искал. От моста все еще доносились глухие раскаты взрывов: видимо, в эшелоне были вагоны с боеприпасами. Наконец, Костя выпрямился:

— Сюда.

Шагов через тридцать наткнулись на лошадь, запряженную в телегу.

— Усаживайтесь, — скомандовал Костя и, наклонившись к вознице, сказал: — По дороге опасно. Валяй напрямик.

— Знаю, не учи.

Ехали долго. Телегу трясло, раскачивало. На Ирину напала нервная дрожь. Семен легонько прижал ее к себе. Вскоре она задремала.

Телега накренилась и чуть не опрокинулась. Въехали в ворота. Знакомый голос заставил ее очнуться.

— Батюшки, какими судьбами?! Ируся, дорогая, да ты совсем закоченела.

— Настюшка, здравствуй, — обняла ее Ирина.

Зашли в хату. Настя была низенького роста, пухленькая, щечки розовые. Она засуетилась. На столе появились лепешки, кринка молока. В печке запылал огонь.

Позже всех вошел закутанный в шерстяной шарф Василий Трубников. Раздевшись у порога, приблизился к столу, тускло освещенному висячей лампой, и, потирая руки, сказал:

— Ветрище собачий…

Еще что-то собирался добавить, да остолбенел:

— Ты ли, Семен!.. Метелин! Вот так встреча. А я, дурень, и не подозревал, кого везу. — И погрозил брату пальцем: — Ну, Костя, погоди, не прощу.

На радостях Василий и Семен принялись тискать друг друга, при этом Василий выговаривал Косте:

— Вот фокусник. Пристал ко мне, как репей: «Отвези нас с Иришкой к Насте». Я говорю: «Мне не по пути сегодня». А он так спокойненько предлагает: «Да мы пешком дойдем до Волчьей балки, ты там нас и подожди в одиннадцатом часу». До меня и не дошло сразу… Подъезжаю к мосту, слышу: бах-бах. Смекаю — мост на воздух поднялся. Эге, так вот зачем, думаю, моим родственникам понадобилась Настя… Что, разоблачил тебя, великий конспиратор?

Ничего не ответив, Костя пошел мыть руки.

— Выходит, по мнению моего милого братца, мне осталось только вожжами править… Дай-ка мне, Настенька, бутылочку… Напьюсь с горя, — вроде бы недовольно бурчал Василий.

Возбужденная приездом гостей, хозяйка тоже шутила: