Кью - Лютер Блиссет

Именно то, чего не удалось сделать кардиналу Контарини — исказить и изуродовать католическую доктрину о спасении благодаря добрым делам, сегодня вполне по силам многочисленным последователям кардинала Пола.

В прошлом я уже сообщал Вашей Милости об опасности, представляемой для молодых и наивных душ сочинениями этого молодого женевца, который перенял у Лютера эстафету в рассеивании ереси. Я имею в виду некого Жана Кальвина, автора тлетворнейшего труда «Наставление в христианской вере», в котором он выдвигает и обосновывает ряд идей, порожденных еретиком Лютером, и главная среди них — о спасении посредством одной лишь веры.

Данный труд и вдохновил самое опасное, по моему мнению, произведение итальянских земель со времен коварных проповедей Савонаролы. И этому мы обязаны извращенным гениям, интеллектуалам Витербо, в среде которых я вращаюсь.

Я имею в виду совсем небольшой трактат, опасность которого значительно превышает его объем, так как в нем в полной мере изложена доступным для всех языком протестантская доктрина оправдания одной лишь верой, словно она не находится в полном противоречии с доктриной церкви.

Нет сомнений, речь идет о попытке круга литераторов и церковников представить на уровне доктрины постулаты, способствующие сближению между католиками и лютеранами, в соответствии с доктриной спасения, которой придерживаются эти последние.

Автор книжонки, о которой идет речь, монах-бенедиктинец, некий Бенедетто Фонтанини из Мантуи, в настоящее время проживающий в монастыре Сан-Николо-Арена на склоне горы Этны. Но над редакцией текста, представляющего собой почти буквальный перевод «Наставления» Кальвина, поработали и руки Реджинальда Пола и Марко Антонио Фламинио.

Расследования, проводимые с особыми предосторожностями, позволили мне узнать, что кардинал Пол имел возможность познакомиться с монахом Бенедетто еще в 1534 году, когда, во время бегства из Англии, ему довелось проезжать через монастырь на острове Сан-Джорджо-Маджоре в Венеции. Фонтанини в то время действительно жил там. Вашей Милости, должно быть, известно, что аббатом монастыря Сан Джорджо-Маджоре тогда был не кто иной, как Григорио Кортезе, сегодня являющийся одним из самых пылких сторонников спиритуалистов в папской курии.

К данному прецеденту мы можем добавить тот факт, что два года спустя, в 1536 году, Марко Антонио Фламинио прибыл в тот монастырь, призванный самим Кортезе под предлогом осуществления печати латинского перевода XII тома «Метафизики» Аристотеля.

Итак: кардинал Пол, Кортезе и Фламинио. Все друзья и последовательные сторонники соглашательской политики кардинала Кортезе из Болоньи. Именно их умы породили этот гнусный труд. Если монах Бенедетто из Мантуи и предоставил глину, круг спиритуалистов придал ей форму и превратил в блестящий сосуд, наполненный ересью.

Название трактата говорит само за себя — оно буквально повторяет выражение, несколько раз использованное Меланхтоном в его знаменитых «Loci communes».[46]

«Благодеяние Христа», или «Полезнейший трактат о благодеянии Иисуса Христа, распятого ради христиан». Уже в самом названии произведения, редактирование которого было закончено Фламинио на днях, прямо утверждается, что:

«Праведности Христа вполне достаточно, чтобы сделать всех нас праведниками и наследниками его благодати и без наших добрых дел, которые не могут быть добрыми, если прежде, чем мы совершим их, мы не станем добрыми и праведными благодаря одной лишь вере».

Ваша Милость может без труда оценить угрозу, которую распространение подобных идей представляет для христианского мира и, в частности, для Святого престола, если они будут встречены с пониманием. Если же в итоге эта книжонка получит одобрение у виднейших деятелей курии, эпидемия сближения с протестантами вспыхнет в самом сердце Римской церкви. Я не осмеливаюсь и помыслить, какие страшные последствия это будет иметь для политики Святого престола в его отношениях с Карлом V.

Таким образом, я готов к получению новых указаний от Вашей гениальной Милости и уверен, что Вы и на сей раз покажете своему ревностному слуге оптимальный путь.

Лишь в одной вере находя утешение, целую руки Вашей Милости.

Q. Из Витербо, 18 ноября 1541 года.

Мой достопочтеннейший господин.

Я пишу, чтобы сообщить Вашей Милости, что мне доподлинно известно: «Благодеяние Христа» отдали в Венеции в печать. Несколько дней назад Марко Антонио Фламинио возвратился из поездки: он входил в кортеж Святого Отца на встрече с императором в Буссето. Расспросив одного из пажей Фламинио, я получил самые полные представления обо всех его передвижениях. Питаемые мной подозрения полностью подтвердились. Действительно, Фламинио после встречи в Буссето, где он провел весь май, на обратном пути сделал крюк, неожиданно заехав в Венецию. Паж сообщил, что он посетил типографию Бернардо де Биндони, но больше рассказать ничего не мог. В любом случае я уверен, что речь идет не о чем ином, кроме как о передаче или, возможно, о последней правке вышеупомянутого текста.

С тех пор как год назад Папа Павел III поручил заботу о делах возрожденной «Святой службы»[47] престола святого Петра Вашей Милости, исходя из того, что ересь должна пресекаться повсюду, где зарождается, всеми доступными средствами, спиритуалисты стали хитрее. Булла Его Святейшества «Licet ab initio»,[48] последующее возрождение инквизиции и не в последнюю очередь смерть кардинала Контарини заставили Пола и Фламинио действовать чрезвычайно осторожно. Я подозревал, что они напечатают эту книжонку за пределами Рима; более того, им было прекрасно известно, что в Венеции существует особая свобода печати и книготорговли, и, если у меня до сих пор оставались сомнения относительно визита Фламинио в венецианскую типографию, эти соображения развеяли их полностью.

Моему господину прекрасно известно, каким опасным оружием может стать печать: без нее Лютер до сих пор оставался бы преподавателем никому не известного университета в крошечном и грязном саксонском городке.

В надежде, что вскоре смогу вновь предоставить полезную информацию своему господину, целую руки Вашей Милости.

Q. Из Витербо 27 июня 1543 года.

Вашей Милости, столь выдающемуся господину, я шлю свои приветствия и наилучшие пожелания, храня надежду, что эти строки, начертанные благочестивым христианином, преданнейшим слугой Святой Римской церкви, не увидят ни одни другие глаза, кроме глаз Вашей Милости.

Долгие годы дружбы, связывающие мою семью с Вашей Милостью, освобождают меня от обязанности применять фальшивые слова лести, к которой меня обязывает обращение к Вам с просьбой. Уже не раз Ваше Высокопреосвященство соблагоизволяли предоставить мне возможность служить делам Его на территории Германии; уже не раз эта душа была удостоена чести помогать всеми средствами, которые милосердный Бог пожелал предоставить в мое распоряжение на земле, в сделках и в переговорах, осуществлявшихся здесь Вашей Милостью. К подобным услугам можно, без сомнения, отнести и предоставление определенной денежной суммы для агентов, которых Ваша Милость держит в немецких землях и при дворе императора.

Причем данные расходы обязательно исчезали из бухгалтерских книг нашей компании, словно их и не существовало вовсе, как Вы соблаговолили от нас требовать.

Необходимо довести до Вашего сведения, что наша ком пания стала объектом чудовищного мошенничества, против которого необходимо как можно скорее применить все необходимые меры. И в силу того, что я считаю публичное распространение информации губительным для интересов нашей семьи, я вынужден просить о вмешательстве Вашей Милости.

Не стоит чрезмерно вдаваться в детали этой дьявольской аферы, вам достаточно знать, что некоторое время назад я заметил некое несоответствие в годовых отчетах компании; что-то не сходилось полностью — вопрос нескольких запятых, нескольких незначительных цифр в бухгалтерских книгах. И все же возникло какое-то интуитивное ощущение. В силу обширности интересов Фуггеров в Европе их состояние, уже по определению, практически не поддается подсчетам: представьте, насколько тяжело обнаружить небольшую утечку. Но утечка была, и с каждым прошедшим годом это ощущение усиливалось, приобретая характер подозрения, а постепенно переросло в уверенность. Словно периферийные отделения компании совершали в отчетах мельчайшие ошибки, словно они округляли в большую сторону количество денежной эмиссии в форме векселей. Вначале я решил, что в этих махинациях виновен один из наших агентов. И все же это было очень странно: прежде чем выбрать человека, которому мы можем доверить наши интересы, мы проверяем его с головы до ног. А зачастую присовокупляем его личное имущество к нашему, чтобы знать: он будет делать все в интересах компании.