Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Тянуло подойти, прикоснуться к нему, ощутить пальцами шероховатую шерсть его синего кафтана и тепло его плеча. Понять, в чем он изменился, а в чем остался прежним. По привычке думать об Ингваре она мысленно поставила их рядом и вдруг осознала: побратим мужа давно уже приобрел в ее жизни не меньшую важность и вес, чем сам муж. Она ждала их обоих одинаково. И когда возвращение мужа так обмануло ее надежды, ожидание этого, второго, стало вдвое сильнее.

И вот он здесь. Но она не могла подойти к нему у всех на глазах и сосредоточилась на том, чтобы вести себя как обычно. Радость ее и волнение сейчас никого не удивят. Она слушала, задавала вопросы, удивлялась, смеялась, если ее хотели рассмешить. Она понимала, что ей рассказывают про дивные дива: про битву в Босфоре, про добычу из Вифинии, про горный монастырь, про чудеса Ираклии и других греческих городов. Но все это откладывалось лишь в дальнем уголке ее сознания, как припас в погребе, который понадобится как-нибудь потом. И, постоянно встречая взгляд Мистины, она понимала: он тоже думает совсем не о том, о чем сам же сейчас говорит.

И чем больше она свыкалась с мыслью, что он жив, вернулся и сидит перед ней, тем сильнее ее волновал вопрос: с чем он приехал? Он уже сказал ей «я с тобой», и эти слова грели ей сердце, но что он в них вкладывает? Куда важнее, чем размер добычи, было то, как Мистина, самый умный и влиятельный человек в Киеве, видит нынешнее положение дел. И будущее. Но у нее не хватало духу спросить его об этом при боярах, заговорить о сложностях сейчас, пока все наслаждаются сознанием того, что вернулись, что дома, в безопасности, с добычей и славой…

И постепенно Эльга поняла еще кое-что. Она видела, как бояре за столом посматривают на Мистину – будто проверяют по его лицу, верно ли говорят. Смотрят как на своего вожака. Так же, как раньше на него смотрели Ингваровы гриди – пока он был их сотским. Но теперь это были люди, стоявшие во главе многотысячного войска. Это Мистина водил русов за море, это его удача обеспечила им добычу и возвращение. И сейчас, сидя за этим столом с кубком синего греческого стекла в загорелой руке, с самым спокойным видом, он словно вовсе и не думал о том, что является, пожалуй, самым могущественным человеком Русской земли. Ему не найдется сейчас соперников – не исключая и Ингвара. А в этом ключе его быстрый приезд к ней – на другой день после возвращения в Киев – и эти слова «я с тобой» означают, что в раздоре ее и Ингвара он… принимает ее сторону? Эльга не смела в это поверить: из одинокой женщины, поссорившейся с мужем и богатой разве что родовой удачей Вещего, она разом превращалась в силу, с которой какой угодно князь будет вынужден считаться! Если Мистина на ее стороне, то все это войско, самое меньшее, задумается, кого поддержать: князя или воеводу. А те, что сейчас здесь, и не задумаются даже. Кроме разве Ивора.

Даже собственные гриди Ингвара – задумаются. Слишком долго они привыкали к тому, что главный над ними – Свенельдич. И приказы им отдает Свенельдич. И что им делать, знает именно он. И чем дольше при Ингваре тот или иной гридь, тем сильнее эта привычка. Кое-кто из них состоит при князе с его двенадцати лет – и уже тогда старшим хирдманом юного наследника был Мистина.

Сердце екнуло от испуга при мысли, к чему это может привести. Его нынешняя сила… ее наследственные права и любовь к ней русов и полян… Если они объединятся… Да понимал ли Ингвар, какой опасности подверг самого себя, отпустив Мистину к ней?

Ловя его взгляд, она видела: он тоже многое держит в уме и многое хочет ей сказать. Но боялась этого разговора: как бы им не договориться до того, что изменит весь путь земли Русской.

А еще она замечала, как бояре и отроки украдкой бросают на нее вопросительные взгляды… соединяют этими взглядами ее и Мистину… Они тоже вчера видели на пристани рядом с князем какую-то незнакомую болгарыню. Очень многие не хуже Эльги способны связать два конца и понять: грядут перемены.

И что тогда означают эти взгляды? Что все эти люди в целом не прочь еще раз поменять князя в Киеве?

От этой мысли у Эльги оборвалось что-то в груди.

К приходу темноты она уже вся извелась от этих мыслей, от радости, волнения и тревоги за будущее. Усталые ратники расходились по дружинным домам, многие укладывались прямо в гриднице. Эльга наконец встала и попрощалась на ночь с боярами. Слегка поклонилась Мистине, наряду с прочими, и ушла в жилую избу.

Не зная, когда вернется и одна ли, она заранее велела Предславе и Добрете уложить Святку с челядью и оставаться с ним там. Теперь выслала и Совку, сказав, что ей ничего не нужно. Не надо было гадать, куда девки подались и чем заняты, пока не требуются госпоже. Не только она одна кое-кого сегодня дождалась: уже не первый год ее служанки и ближние оружники Мистины поневоле проводили столько времени вместе, что были дружны между собой не менее хозяев.

Сняв кафтан, убрус и белый хенгерок, Эльга в платье и волоснике села на лавку, где обычно шила. Пока она отстегивала и убирала в ларец нагрудные застежки, руки дрожали от напряженного волнения и ожидания. Повидаться на людях – совсем не то что наедине. Весь этот вечер, глядя на Мистину, она лишь привыкала к мысли, что он снова здесь. Но что он хочет сказать ей на самом деле?

Рядом на столе горела свеча. Было тихо. Так