Путь Арсения - Сергей Сиротинский

смутился и покраснел.

— Конечно, птичка,— сказала учительница. — Но как она называется?

В классе начался шум. Миша сконфузился еще больше. Вообще-то он знал многих птиц. Изображенная же на картинке не жила в этих краях, она лишь изредка залетала сюда из далекой России.

— Подумай,— сказала учительница.

— Я думаю,— ответил Миша.

В это время с самой последней парты донеслось? «жик». Миша догадался.

— Ну, чижик, — сказал он.

— Не чижик, а чиж,— поправила его учительница.

С тех пор ребята и прозвали его Чижиком. В прозвище этом не было ничего обидного, и Миша не очень-то огорчался, когда его так называли. И сейчас, когда ребята, отбежав, прокричали ему «чижика», он только равнодушно погрозил им кулаком.

Показалась новая группа ребят. Остановившись на площадке, мальчики начали озираться по сторонам. Миша из-за угла молча делал им рукой знаки: идите, мол, сюда. Ребята заметили его и пошли к углу. Их было семеро. Первым, скороговоркой, заговорил Васька Репейник:

— Они сказали, чтобы мы больше на Фаланговую горку не ходили. Говорят, что это ихняя гора, и если мы придем, то нас изобьют. А я сказал, что мы придем и что горка наша, а не их. Мы еще посмотрим, кто кого побьет. Еще я сказал, что Мишка Чижик... — Тут Вася запнулся, но, быстро поправясь, продолжал: — ...что наш Миша любому из них набьет!

Миша поднял руку, остановив приятеля. Он знал: если не остановить, то Вася будет болтать ровно час без передышки. За это его и прозвали Репейником. Привяжется с разговором, так уж не отвяжется.

— Ну, что ж, пойдем. Наши все здесь? — спросил Миша.

— Все.

Они пошли за город. Было далеко за полдень, но октябрьское солнце в Пишпеке печет жарко. Шли цепочкой, стараясь держаться около домов, в тени. Наконец, вышли за город. Начались огромные, поросшие бурьяном пустыри, огороженные заборами. Вскоре показалась и Фаланговая горка.

Это приземистая и невысокая гора с ребристыми выступами по склонам. Со стороны она напоминала распластанную толстую фалангу 1. Кто-то и назвал ее — Фаланговая горка. Говорили даже, что гору эту велел насыпать Александр Македонский в знак того, что здесь одержали победу его несокрушимые фаланги 2. Правда, Вася Репейник утверждал, что горку насыпал не Александр Македонский, а Тамерлан. И при этом Вася каждый раз добавлял:

— Знаете, ребята, Тамерлан... он был хромой.

Фаланговая горка — излюбленное место детских игр

и забав. Здесь играли в «казаки-разбойники», в «войну»; здесь же частенько происходили драки за обладание горкой.

Горка, когда ребята пришли сюда, оказалась занятой. На ней играли в лапту. Кто занял горку — ни Миша, ни его товарищи издали рассмотреть не могли.

— А я говорю, что это они. Вот увидите, они, — начал Вася.

— Конечно, они. Вот там Колька Петух, — поддержал Васю Сеня Голубев.

Ребята остановились. Надо было обсудить положение и выработать план действий. На горке тоже заметили приближение «противника». Игра там прекратилась. Ребята, часто наклоняясь к земле, разбрелись по горке. Ясно, что они собирали камни.

Предстоял жестокий бой.

Ребята на горке и те, что пришли с Мишей, одного возраста, только Колька Петух, сын хлебного торговца Петухова, был старше и выделялся своим ростом. Он предводительствовал ребятами на горке,— их там человек тринадцать. В большинстве — дети купцов и городских чиновников. Только Боря Вахрушев — сын сапожника— ввязался в чужую компанию. Боря—отчаянно смелый мальчик, но и он уступал Кольке Петуху годами и физической силой.

Война между отрядами Миши Фрунзе и Кольки Петуха велась давно. Первые столкновения происходили на городских улицах, но после того, как жители, оберегая стекла своих окон от града камней, стали жаловаться родителям виновных, «военные действия» передвинулись за город, сюда, на Фаланговую горку.

Мишу не смущало численное превосходство противника. Страстное увлечение историей, чтение книг о военных походах знаменитых полководцев открыли ему много военных хитростей. В борьбе он ловко применял тактические приемы, не известные еще противнику. Сейчас он разделил свой отряд на две части. Сеня и Вася остались с Мишей, остальные четверо, во главе с Митей Твердо-вым, должны были обойти горку, нависнуть над левым флангом неприятеля. Задача четверки: встречать отступающих и забирать их в плен.

— Вот что, Вася,— сказал Миша. — Сбегай на горку и скажи там: пускай сдаются, уйдут с горки и больше чтобы никогда сюда не являлись.

— Так они и послушаются. Вон их сколько!

— А ты иди! Ты вроде парламентера, тебя не тронут,— сказал Сеня.

Вася побежал на горку. Там его встретили Колька Петух и Боря Вахрушев.

— Сдавайтесь, а то побьем,— сказал Вася.

— Еще что,— засмеялся Колька. — Если сейчас же не уберетесь, плохо вам будет. А Чижику скажи, что мы ему все перья выдергаем.

— Скажу. Только вам несладко будет.

Вася вернулся и доложил результаты переговоров. Миша ничего не сказал. Он извлек из кармана клубок веревок, распутал их. То же сделали Сеня и Вася. В руках ребят оказались барковилы, по своим действиям напоминающие пращу. Устройство их несложно. Кусок кожи величиною в ладонь взрослого человека прихватывается с двух сторон веревками, длиною каждая около метра. Камень кладется на кожу, концы веревок накручиваются на большой и указательный пальцы. Потом надо быстро крутить барковилу над головой. В момент броска движением указательного пальца один конец веревки отпускается, освобожденный камень с резким свистом летит вперед. При навыке полет камня бывает очень меток.

Противник, занимавший горку, не знал еще, что готовит ему Мишка Чижик.

— Вы бросаете оба вместе, — сказал Миша Сене и Васе, — потом я. И так — все время.

Набив камнями карманы, ребята двинулись вперед на горку. Навстречу им полетели камни. Но друзья

Кольки Петуха бросали руками; камни их не долетали до Миши и его товарищей.

— Эй, вы, купецкая армия, сдавайся! — крикнул Сеня и, раскрутив барковилу, швырнул камень.

Следом за ним швырнул Вася. Потом, спустя несколько секунд, бросил свой камень Миша.

Ребята на горке опешили, но продолжали борьбу. Попаданий не было. Схватка становилась все горячее. Колька Петух перешел в контрнаступление. Положение Миши стало отчаянным. Если отряд Кольки спустится вниз, то вблизи преимущество окажется на его стороне. Мише придется «отступать».

Камни, пущенные из барковил, перелетали далеко через головы противника, не причиняя вреда. Тогда Миша, зарядив барковилу, припал на колено и, прицелившись в Кольку Петуха, метнул свой снаряд. Камень попал Кольке в плечо. Удар был так силен, что потерпевший даже присел от боли и завыл.

В его отряде началось замешательство. Неожиданно откуда-то появился Боря Вахрушев и закричал:

— Я с вами!—и перебежал на сторону Миши.

Потеряв вожака и самого храброго бойца, отряд

Кольки Петуха начал отступать, но внизу его встретила засада Мити Твердого.

Разгром был полный. Кольку Петуха захватили в плен. К нему подошел Миша и спокойно сказал:

— Горка эта наша навсегда. Больше не ходи сюда. И ребят наших в городе не лови, а то плохо тебе будет.

Колька молчал. Так они постояли друг против друга с минуту. Высокий, здоровенный Колька Петух и худощавый, ниже его на целую голову Миша Фрунзе. Потом Колька Петух повернулся и быстро сбежал с горки. Он ни разу не оглянулся.

Отъезд в Верный

Константин учился в гимназии в городе Верном (ныне г. Алма-Ата). Он перешел в восьмой, последний класс. Учился Константин отлично. Как и раньше, все свободное время он посвящал урокам с отстающими учениками — детьми богатых чиновников и купцов; заработанные деньги посылал матери. В минуты отдыха он играл на скрипке, играл хорошо, всей душой отдаваясь музыке.

Мише пошел тринадцатый год, учился он в Пишпек-ском городском училище. Мавра Ефимовна и Константин решили перевести Мишу в верненскую гимназию.

Мавра Ефимовна возбудила ходатайство перед «Пишпекским городским обществом» о предоставлении Мише ежегодного пособия на учение. После долгих трудов и унизительных просьб пособие было получено. Мише определили 120 рублей в год при обязательном условии: ежегодно переходить из класса в класс с отличными отметками.

Миша и сам понимал трудное материальное положение, в котором жила семья. Поэтому, когда, выхлопотав пособие, Мавра Ефимовна позвала сына и сказала ему об условиях, поставленных Обществом, Миша, решительно заявил:

— Мама, я даю тебе самое честное слово, что никогда ты за меня краснеть не будешь. Я буду стараться учиться только на отлично.