Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

полетели над горным массивом, он понял, что это самый неприветливый и суровый район во всем Афганистане, какой ему когда-либо доводилось видеть прежде. Неужели Джейн и впрямь удалось пересечь этот лишенный растительности, опасный, покрытый снегом и ледниками лунный ландшафт с младенцем на руках? Она и впрямь должна очень сильно ненавидеть меня, подумал он, чтобы пройти через такое, лишь бы сбежать из-под моей власти. Теперь она поймет, что все ее усилия оказались напрасными. И станет моей навечно.

Но действительно ли ее удалось поймать? Он с тревогой и страхом ожидал нового разочарования. Не повторится ли история? Они приземлятся и установят, что поисковая группа вновь пленила парочку замызганных хиппи, или двух фанатиков альпинизма, или попросту кочевников, отдаленно напоминающих внешне европейцев. Такое вполне вероятно.

Когда под ними оказался перевал Кантивар, Анатолий указал на что-то, лежавшее внизу.

— Похоже, они лишились своего гужевого транспорта, — почти выкрикнул он в ухо Жан-Пьеру, перекрывая голосом шум мотора и свист ветра.

Жан-Пьер тоже разглядел очертания тела мертвой лошади в снегу ниже перевала. Могла это быть Мэгги? — все же сомневался он. И от души надеялся, что здесь упокоилась именно эта невыносимо упрямая скотина.

Чуть позже они снизились над долиной Кантивар, пристально всматриваясь в ее окрестности, чтобы вовремя заметить поисковую группу. Вскоре увидели поднимавшийся к небу столб дыма. Кто-то догадался развести большой костер, указывая им направление. Пилот вертолета наметил для посадки небольшой участок ровной поверхности при входе в узкое ущелье. По мере того как земля делалась все ближе, Жан-Пьер уже жадно оглядывался по сторонам. Он сразу различил фигуры трех или четырех солдат, но Джейн рядом с ними не было.

Вертолет приземлился. У Жан-Пьера от волнения ком подкатил к горлу, сердце отчаянно колотилось в грудной клетке. Он выпрыгнул наружу, ощущая тошноту от чрезмерного нервного напряжения. Анатолий последовал за ним. Затем капитан повел их от вертолета в глубь ущелья.

И там они действительно оказались!

У Жан-Пьера возникло ощущение, какое мог бы, наверное, испытывать человек, которого долго пытали, а теперь его бывший мучитель сам попал ему в руки на расправу. Джейн сидела на земле рядом с берегом небольшого ручья и держала на коленях Шанталь. Эллис стоял позади нее. Оба выглядели утомленными, понурыми и деморализованными.

Жан-Пьер остановился.

— Подойди ко мне, — обратился он к Джейн.

Она поднялась на ноги и направилась к нему. Он заметил, что Шанталь она несла в самодельной подвесной тряпичной перевязи, висевшей на шее, оставляя руки свободными. Эллис двинулся за ней.

— А тебя кто звал? — рявкнул на него Жан-Пьер, и Эллис вернулся на прежнее место.

Джейн встала напротив Жан-Пьера и подняла на него взгляд. Он же занес правую руку вверх и изо всех сил нанес ей пощечину. Ему показалось, что никогда в жизни ни один другой удар не доставлял ему такого наслаждения. Джейн качнулась назад, споткнулась, и, как ему почудилось, чуть не упала, но удержалась на ногах, продолжая вызывающе смотреть на него, хотя от боли слезы заструились по лицу. Глядя через ее плечо, Жан-Пьер заметил, как Эллис резко сделал шаг вперед, но потом сумел сдержаться. Жан-Пьера это даже слегка расстроило. Попытайся Эллис вмешаться, на него сразу же набросились бы солдаты и начали избивать. Ничего. Свою порцию побоев он получит уже очень скоро.

Жан-Пьер снова занес кулак, чтобы ударить Джейн. Она зажмурилась и руками прикрыла Шанталь, оберегая прежде всего малышку. И Жан-Пьер передумал.

— У нас еще будет достаточно времени для этого, — сказал он и разжал пальцы. — Более чем достаточно.

* * *

Жан-Пьер развернулся и пошел назад к вертолету. Джейн посмотрела на Шанталь. Дочка ответила на ее взгляд. Она не спала, но не испытывала голода. Джейн обняла ребенка так, словно именно он больше всех нуждался в утешении. В известной степени она даже радовалась, что Жан-Пьер ударил ее, хотя лицо буквально горело от боли и унижения. Этот удар она приравнивала к окончательному судебному решению о разводе. Он ознаменовал собой официальный, определенный и бесповоротный конец ее супружества, и больше на ней не лежало никакой ответственности перед бывшим мужем. Если бы он расчувствовался, прослезился, попросил прощения, умолял перестать ненавидеть его за все, что натворил, она могла бы даже ощутить определенную долю собственной вины перед ним. А теперь он уже не вызывал никаких эмоций. В ней не осталось к нему ни грана любви, уважения или даже сочувствия. Какая ирония судьбы, подумала она, что я почувствовала себя совершенно свободной от него как раз в тот момент, когда он наконец сумел поймать меня.

Прежде поисковой группой командовал капитан, ехавший верхом, но теперь дело под свой полный контроль взял Анатолий, раскосый связник Жан-Пьера. Он отдавал приказы, и до Джейн дошло, насколько хорошо она понимает его распоряжения. А ведь она не слышала русской речи больше года, и поначалу она звучала для нее как набор бессмысленных звуков, но уже скоро настроилась на нужную волну и улавливала каждое слово. Вот сейчас он велел одному из солдат сковать руки Эллису. Рядовой оказался готовым к подобному поручению, достав из кармана наручники. Эллис покорно выставил руки вперед, и солдат поочередно защелкнул замки.

Эллис выглядел смятенным и растерянным. Видя его в оковах, понуро воспринимавшего свое поражение, Джейн не могла не проникнуться жалостью к нему, но и отчаянием тоже. Слезы снова навернулись на глаза.

Солдат спросил, следует ли ему надеть наручники и на Джейн тоже.

— Не надо, — ответил Анатолий. — У нее вместо наручников ребенок на груди.

Их довели до вертолета. Эллис успел шепнуть:

— Прости, что не защитил тебя от Жан-Пьера. Мне бы не удалось добраться до него…

Она помотала головой, показывая ненужность извинений, но сказать хоть что-то не смогла. Полная беспомощность Эллиса, его смиренное поведение разозлили ее, хотя она сознавала, что ее гнев должен вызывать не он, а те, кто поставил его в такое положение: