Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Борис прикоснулся к губам и посмотрел на кровь, оставшуюся у него на пальцах. Его манера поведения сразу же радикально изменилась, когда он понял, насколько серьезно положение, чтобы рассчитывать хитростью выйти сухим из воды.

— Запомните хорошенько мое лицо. — Он обратился к офицеру с замогильным холодом в голосе. — Вам еще доведется его увидеть.

— Но кто же предатель? — взволнованно вопрошал Рахми. — Кто нас выдал?

— Он. — Борис указал на Эллиса.

— Эллис? — переспросил Рахми в полнейшем изумлении.

— Телефонный звонок, — напомнил ему Борис. — Адрес отеля и номер комнаты.

Рахми уставился на Эллиса. В его взгляде читались нескрываемая обида и боль.

Еще несколько полисменов в мундирах вошли в апартаменты. Офицер указал на Пепе.

— Это Гоцци, — назвал он фамилию. Двое рядовых надели на Пепе наручники и увели. Офицер посмотрел на Бориса. — А вы кто такой?

Борис напустил на себя скучающий вид.

— Меня зовут Йан Хохт, — ответил он. — Я гражданин Аргентины…

— Не трудитесь понапрасну, — оборвал его офицер с отвращением. — Уведите этого человека. — Потом обратился к Рахми: — Ну а вы что скажете?

— Мне нечего вам сказать! — Рахми сумел заставить свою фразу прозвучать поистине героически.

Офицер отдал распоряжение простым движением головы, и на Рахми тоже нацепили наручники. Пока турка уводили, он прожигал Эллиса ненавидящим взглядом.

Арестованных спустили вниз на лифте по одному. «Дипломат» Пепе и конверт, набитый купюрами, запечатали в полиэтиленовые пакеты. В номер вошел полицейский фотограф и установил штатив.

Офицер сказал Эллису:

— Перед отелем припаркован черный «Ситроен-ДС», — с явной неохотой добавив обращение: — Сэр.

Что ж, я снова на стороне закона, подумал Эллис. Какая жалость, что Рахми куда как более симпатичная мне личность, чем этот полицейский.

Он тоже спустился на лифте. В вестибюле гостиницы стоял управляющий в черном пиджаке и в полосатых брюках. На его лице застыло выражение уязвленного самолюбия, когда он увидел, как все больше представителей полиции бесцеремонно врываются в его заведение.

Эллис вышел наружу под яркие лучи солнца. Черный «Ситроен» стоял у противоположного тротуара переулка. За рулем сидел шофер, а на заднем сиденье расположился пассажир. Эллис тоже сел назад. Машина мгновенно тронулась с места.

Пассажир повернулся к Эллису и сказал:

— Привет, Джон.

Эллис улыбнулся. Странно было слышать свое подлинное имя после более чем годичного перерыва.

— Как дела, Билл? — отозвался он.

— Чувствую огромное облегчение, — сказал Билл. — Тринадцать месяцев мы не слышали от тебя ничего, кроме требований денег. А затем последовал безапелляционный звонок с предупреждением, что у нас есть всего двадцать четыре часа, чтобы мобилизовать местную группу для ареста преступников. Только представь, на что нам пришлось пойти, убеждая французов выделить нам своих людей, не объясняя, зачем это нужно! Группа должна была ждать в районе Елисейских Полей, но получила точный адрес только после звонка неизвестной женщины мифическому Мустафе. Впрочем, нам самим пока известно лишь это!

— Иного пути у меня не было, — извиняющимся тоном сказал Эллис.

— Мы провернули масштабную операцию и теперь в крупном долгу у правоохранительных органов этого города. Но, как я понимаю, дело успешно завершено. А теперь поторопись заверить меня, что оно того стоило. Кого нам удалось прищучить?

— Задержанный русский — это Борис, — сказал Эллис.

Лицо Билла растянулось в широченной улыбке.

— Будь я проклят! — воскликнул он. — Ты сумел взять самого Бориса. Надеюсь, не шутишь?

— Какие уж тут шутки?

— Господи, в таком случае нужно срочно забрать его у французов, пока они не выяснили, кто он на самом деле.

Эллис пожал плечами.

— Из него в любом случае никто не вытянет важной информации. Он глубоко предан своей профессии. Самое главное — нам удалось, так сказать, изъять его из обращения, пресечь дальнейшую деятельность. Теперь им потребуется года два, чтобы найти замену, а новому «Борису» наладить сеть контактов. А значит — мы значительно затруднили и замедлили их работу здесь.

— Держу пари, ты прав. И это сенсационный результат.

— Корсиканца зовут Пепе Гоцци. Он нелегально торгует оружием, — продолжал Эллис. — Это он поставлял снаряжение почти для всех террористических актов во Франции и многих других странах, совершенных за последние два года. Вот его следует основательно допросить. Попросите французских сыщиков побеседовать в Марселе с его отцом Меме Гоцци. Могу заранее предсказать: вы обнаружите, что старику никогда не нравилось, что члены его семьи занимались преступлениями на политической почве. Предложите ему сделку. Иммунитет для Пепе, если сынок даст показания против политических террористов, которых он снабжал своим товаром, а вы не тронете обычных уголовников. Меме на это подпишется, поскольку не посчитает, что предает своих друзей. А если согласится Меме, Пепе его послушается. У французских прокуроров работы хватит на годы вперед.

— Невероятно! — Билл действительно выглядел пораженным. — Всего лишь за день ты сумел помочь схватить, вероятно, двух самых крупных организаторов террористических актов в мире!

— За один день? — усмехнулся Эллис. — На это ушел год.

— Но он того стоил.

— Молодого турка зовут Рахми Коскун, — сказал Эллис. Он торопился, потому что был кое-кто еще, кому ему не терпелось поведать все это. — Рахми и его группа в ответе за поджог представительства «Турецких авиалиний» пару месяцев назад. Они же убили чуть ранее атташе посольства Турции. Если схватите всю группу, уверен, что улик против них соберете предостаточно.

— Или французская полиция убедит их признать свою вину.

— Верно. Дай мне карандаш. Я составлю для тебя список имен и адресов.

— Не гони лошадей, — сказал Билл. — Нам предстоит получить у