Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

и перечислял ему названия мест, над которыми они пролетали. Рашид смотрел в окно на коричневую равнину и большие широкие дороги, которые прямыми линиями тянулись на много миль. Америка.

Джо Поше пребывал в хорошем настроении. Он испытывал точно такое же ощущение, как капитан команды клуба регби в Миннесоте в конце длительного матча, который выиграли его парни. То же самое чувство охватило его, когда он вернулся из Вьетнама. Он был частью хорошей команды, он выжил, он многому научился, он возмужал.

Теперь все, что ему требовалось для полного счастья, это немного чистого белья.

Рон Дэвис сидел рядом с Джеем Кобёрном.

— Послушай, Джей, каким образом мы будем зарабатывать теперь себе на жизнь?

Кобёрн улыбнулся:

— Не знаю.

Будет странно, подумал Дэвис, вновь засесть за рабочий стол. У него не было уверенности, что ему нравится подобная перспектива.

Он внезапно вспомнил, что беременности Марвы уже три месяца. Вскоре это станет заметно. Дэвис принялся гадать, как она будет выглядеть с выпирающим животом.

Знаю, что мне нужно, подумал он. Мне нужна кока-кола. В жестяной банке. Из автомата на заправочной станции. И посещение «Кентаки-фрайд-чикн».

Пэта Скалли радовала мысль: больше никаких оранжевых такси!

Скалли сидел рядом с Джимом Швибахом: они вновь были вместе, небольшой, но убойный дуэт, не сделавший ни единого выстрела ни по одному живому человеку в течение всего этого приключения. Они обсуждали то, чему может научиться «ЭДС» на примере этой спасательной операции. У компании были проекты в странах Ближнего Востока, и она начала пробиваться на Дальний Восток, так что, возможно, следует постоянно иметь спасательную команду, группу натренированных, физически подготовленных и вооруженных людей для устранения осложнений, желающих выполнять тайные операции в далеких странах. Нет, пришли они к выводу, эта ситуация была уникальной. Скалли понял, что он больше не хочет проводить время в развивающихся странах. В Тегеране он возненавидел утренние мучения, связанные с втискиванием в оранжевое такси совместно с другими двумя-тремя раздраженными пассажирами, персидскую музыку, гремевшую из приемника автомобиля, и неизбежные пререкания с водителем по поводу оплаты. Где бы я ни стал работать в следующий раз, подумал Скалли, что бы я ни делал, я буду ездить в офис самостоятельно, в моем собственном автомобиле, большом внушительном американском автомобиле с кондиционером воздуха и мягкой музыкой. А когда я отправлюсь в туалет, вместо того чтобы сидеть на корточках над дырой в грязном полу, воспользуюсь чистеньким белым американским туалетом.

Когда самолет коснулся земли, Перо сказал ему:

— Пэт, ты выйдешь последним. Я хочу, чтобы ты удостоверился, каким образом наши пройдут через формальности и справятся со всеми проблемами.

— Обязательно.

Самолет подъехал к месту стоянки. Дверь открылась, и на борт взошла женщина.

— Где этот человек? — спросила она.

— Вот, — ответил Перо, указывая на Рашида.

Рашид вышел из самолета первым.

Перо подумал: Мерв Стоффер позаботился обо всем.

Все прочие покинули самолет и прошли через таможню.

Первый, кого Кобёрн увидел на другой стороне, был приземистый, в очках Мерв Стоффер, ухмылявшийся во весь рот. Кобёрн заключил Стоффера в объятия и прижал к себе. Стоффер сунул руку в карман и достал обручальное кольцо Кобёрна.

Кобёрн был тронут. Он оставил кольцо у Стоффера на хранение. Стоффер был личностью, на которой держалась вся операция, пребывавшим в Далласе, не отрывая телефонную трубку от уха, нажимавшим на все кнопки. Кобёрн общался с ним почти ежедневно, передавая приказы и требования Саймонса, получая информацию и совет: ему было известно лучше, нежели кому-либо другому, какое важное значение имел Стоффер, как они все полагались на него при выполнении всего, что должно быть сделано. Тем не менее со всеми этими событиями Стоффер не забыл о его обручальном кольце.

Кобёрн надел его на палец. Много разных мыслей по поводу семейной жизни посещали его в течение праздных часов в Тегеране; но теперь все это вылетело у него из головы, и он с нетерпением ожидал встречи с Лиз.

Мерв велел ему выйти из аэропорта и сесть в автобус, ожидавший снаружи. Кобёрн последовал его указаниям. В автобусе он увидел Марго Перо. Кобёрн улыбнулся и пожал ей руку. Затем внезапно воздух заполнили радостные крики, и четверо дико возбужденных детишек бросились к нему: Ким, Кристи, Скотт и Келли. Кобёрн громко рассмеялся и попытался обнять их всех одновременно.

Рядом с детьми стояла Лиз. Кобёрн осторожно освободился из ребяческих объятий. Глаза его были полны слез. Он заключил жену в объятия и оказался не в состоянии произнести хоть одно слово.

Когда Кин Тейлор вошел в автобус, жена не узнала его. Ее обычно элегантный муж был облачен в грязную оранжевую лыжную куртку и вязаную шапочку. Он неделю не брился и похудел на пятнадцать фунтов. Кин некоторое время простоял перед ней, пока Лиз Кобёрн не крикнула:

— Мэри, ты не собираешься поприветствовать Кина? — Тут дети, Майк и Дон, вцепились в него.

Сегодня у Тейлора был день рождения. Ему исполнился сорок один год. Это был самый счастливый день рождения в его жизни.

Джон Хауэлл увидел свою жену Анджелу, сидевшую на переднем сиденье автобуса, за водителем, с одиннадцатимесячным Майклом на коленях. Младенец был одет в голубые джинсы и полосатую рубашку для регби. Хауэлл взял его на руки и спросил:

— Привет, Майкл, ты помнишь своего папочку?

Он уселся рядом с Анджи и обнял ее. Это было несколько неудобно, к тому же Хауэлл обычно стеснялся проявлять свои чувства на людях, но он продолжал прижимать ее к себе, потому что это давало ему такие хорошие ощущения.

Ралфа Булвэра встречала Мэри и дочери, Стэйси и Кисия. Он поднял Кисию и произнес:

— С днем рождения!