Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Никто не поверит, что это было так легко. Нам бы лучше напридумывать каких-нибудь военных баек, чтобы рассказывать, когда попадем домой.

Он несколько поспешил с этим предложением.

Когда день клонился к закату, они подъехали к Мехабаду. На его окраинах по сторонам извивающейся дороги показались первые домишки, построенные из дерева и самана. Два «Рейнджровера» быстро проскочили поворот и резко остановились: дорога была перекрыта припаркованным грузовиком и большой, но с виду дисциплинированной толпой. Мужчины были одеты в традиционные мешковатые штаны, черные жилеты, головные платки в красно-белую клетку курдских племен и опоясаны патронташами.

Рашид выскочил из головной машины и принялся действовать.

Кобёрн присмотрелся к вооружению охранников и увидел как русские, так и американские автоматы.

— Всем выйти из автомобилей, — сообщил Рашид.

Теперь для них это стало обычным делом. Их обыскали по очереди. На сей раз проверка была несколько более тщательной, охранники нашли маленький нож с выкидным лезвием Кина Тейлора, но оставили его хозяину. Им не удалось найти ни нож Кобёрна, ни деньги.

Кобёрн ждал, когда Рашид скажет: «Мы можем ехать». Однако же переговоры длились дольше обычного. Рашид несколько минут препирался с курдами, затем сказал:

— Нам придется навестить главу этого города.

Они сели обратно в автомобили. В каждой машине обосновался также курд с винтовкой, показывая дорогу в городе.

Им приказали остановиться возле небольшого побеленного дома. Один из стражей вошел в него и вернулся в автомобиль без каких бы то ни было объяснений.

Они вновь остановились возле здания, которое явно было больницей. Тут они подобрали пассажира, молодого иранца в костюме.

Кобёрн терялся в догадках, что же, черт побери, происходит.

Наконец они проехали по узкой улочке и остановились около небольшого частного дома.

Они вошли внутрь. Рашид велел им снять обувь. У Гейдена в ботинках было спрятано несколько тысяч долларов в сотенных банкнотах. Снимая их, он с неистовством затолкал деньги в носки ботинок.

Их впустили в большую комнату, в которой не было никакой мебели, кроме великолепного персидского ковра. Саймонс спокойно указал всем, где сесть. Оставив место в центре круга для иранцев, он посадил Рашида на правой стороне свободного пространства. Рядом с Рашидом сидели Тейлор, затем Кобёрн, затем сам Саймонс напротив этого пустого места. Справа от Саймонса сели Пол и Билл, несколько позади линии кружка, где они меньше бросались в глаза. Гейден, завершая кружок, сел справа от Билла.

Когда Тейлор уселся, он заметил, что в мыске его носка огромная дыра, через которую выглядывали сотенные банкноты. Он выругался себе под нос и поспешно затолкал деньги назад, к пятке.

Молодой человек в костюме вошел за ними. Он выглядел образованным и говорил на неплохом английском языке.

— Вы сейчас встретитесь с человеком, который только что вышел на свободу после двадцати пяти лет в тюрьме, — сообщил он.

У Билла так и вертелись на языке слова: «Ну и что? Я только что сам освободился из тюрьмы! — но он вовремя прикусил язык.

— Вас отдадут под суд, и этот человек будет вашим судьей, — продолжал молодой иранец.

Слова «под суд» хлестнули Пола подобно удару, и у него мелькнула мысль: мы проделали весь этот путь впустую.

III

Члены команды «с незапятнанной репутацией» провели среду в доме Лу Гёлца в Тегеране.

Рано утром раздался телефонный звонок от Тома Уолтера из Далласа. Слышимость была скверной, а разговор отрывочным, но Джо Поше смог довести до сведения Уолтера, что он и команда «с незапятнанной репутацией» находятся в безопасности, готовятся побыстрее перебраться в посольство и покинуть страну, как только посольству удастся организовать эвакуационные рейсы. Поше также сообщил, что состояние Кэйти Галлахер не улучшилось и ее предыдущим вечером положили в больницу.

Джон Хауэлл позвонил Абулхасану, который получил еще одно сообщение от Дадгара. Дадгар желал провести переговоры о снижении залога. Если «ЭДС» найдет Пола и Билла, компания должна возвратить их иранцам и внести залог в меньшей сумме. Американцам надлежит осознать, что для Пола и Билла нет надежды покинуть Иран обычным путем, а сделать это иным способом будет для них чрезвычайно опасно.

Хауэлл воспринял это как неприкрытую декларацию, что Полу и Биллу не будет позволено убыть с эвакуационным рейсом посольства. Он вновь принялся терзаться мыслью, не находится ли команда «с незапятнанной репутацией» в большей опасности, чем «отпетая бригада». Пока они обсуждали эту вероятность, раздалась стрельба. Похоже, она звучала со стороны посольства США.

«Национальный голос Ирана», радиостанция, вещавшая из-за границы, а именно из Баку в Советском Союзе, в течение нескольких дней выпускала бюллетени «новостей» о подпольных планах американцев организовать контрреволюцию. В среду «Национальный голос» объявил, что досье «САВАК», тайной полиции шаха, было передано в посольство США. Почти наверняка эта история была выдумана, но отказать ей в высокой степени правдоподобия было никак нельзя, ибо именно ЦРУ создало «САВАК» и работало в тесном контакте с ней. К тому же ни для кого не было секретом, что посольство США — подобно всем посольствам — было напичкано шпионами, кое-как замаскированными под дипломатических атташе. Во всяком случае, некоторые из революционеров в Тегеране поверили этой истории и, не посоветовавшись ни с кем из помощников аятоллы, решили действовать.

Утром они проникли в высокие здания, окружавшие территорию посольства, и заняли позицию, вооружившись автоматами. В десять тридцать осаждавшие открыли огонь.

Посол Уильям Салливен пребывал в наружном офисе, отвечая на телефонный звонок за столом секретаря. Он разговаривал с заместителем министра иностранных дел аятоллы. Президент Картер решил признать новое революционное правительство в Иране, и Салливен договаривался о вручении официальной ноты.

Когда