Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Подожди, – выдохнул Мистина и сжал ее запястье, словно она собиралась бежать к Хельги прямо сейчас. – У меня голова гудит, а тут сперва подумать надо…

– О чем?

– Я же тебе говорил. Хельги опасен. – Мистина осторожно отнял платок от лица, легонько шмыгнул носом и убедился, что кровь унялась. – Если дать ему волю, он может всю нашу жизнь разрушить.

– Потому что он старший мужчина из наследников Вещего после Торлейва?

– Н… нет. – Мистина колебался. Он понимал, что бессмысленно пытаться ее обмануть, но не желал открывать правды. – Не только.

Эльга вспомнила их недавнюю ссору, странный запрет видеться с Хельги и даже с Утой…

– Вы что-то от меня скрываете? – Она прикоснулась к его подбородку, приглашая взглянуть ей в глаза.

– Да, – прямо ответил он, подняв на нее взгляд, в котором ничего нельзя было прочитать.

– Почему?

– Незачем тебе это знать.

– Но это дела моей родни!

– Почему ты решила…

– Иначе вы бы от меня не таились.

– Эльга! – Мистина отбросил платок и осторожно положил руки с ободранными костяшками ей на бедра, глядя на нее снизу вверх. – Не всякая правда приносит добро. Иная правда может разрушить все, что было улажено, и ничего не дать взамен. Такая правда не нужна никому, и лучше ее зарыть поглубже. Вместе с тем кто не дает ей спать спокойно, если потребуется.

– Правда ничего не разрушает. Разрушает та ложь, на которой все было построено.

– Нельзя вернуться назад и возвести этот дом заново. Мы в нем уже живем, и лучше оставить все как есть.

– И ты думаешь, меня это успокоит?

– Нет. Я думаю, ты будешь сверлить нас с Рыжим, пока не узнаешь все, как Один и великан сверлили гору, где хранился мед скальдов.

Эльга помолчала. Если Ингвар твердо решит ей не говорить, от него она ничего не добьется. И не стоит ссориться с мужем – вслепую, не зная, ради чего. Но вот оружие против Мистины у нее есть весьма действенное. Теперь она об этом знала.

Она подняла руку и кончиками пальцев легонько обвела вокруг его рта. Он задышал глубже, обнял ее за пояс и подтянул ближе.

– Тебя-то я просверлю, – шепнула она, стараясь не замечать дрожи, что пробрала ее саму. – Скажешь, нет?

– Я не поддамся, – он с усилием ухмыльнулся и сделал вид, будто хочет отодвинуть ее от себя, но та же дрожь сказывалась в его голосе и дыхании.

– Не справишься!

– Справлюсь, – вопреки этим словам, он не мог отвести глаз от ее груди, оказавшейся прямо перед его лицом. Глядя немного сбоку, он видел в разрезе сорочки один из белых круто вздымающихся холмиков на такую высоту, что его бросило в жар. – Я сильнее.

– Меня – да, – легко согласилась она, будто подманивая его своей слабостью.

Но было кое-что в нем самом, что могло оказаться сильнее его…

– Ты так любопытна, что готова… – он все не отводил глаз, – целоваться со мной ради этой стариковской тайны?

Эльга запнулась, не зная, что сказать. Оценила бы она эту тайну так высоко, владей ею кто-то другой?

– А она того стоит?

Мистина помедлил, потом выдохнул и отодвинулся от нее.

– Нет. Пусть я сам себе враг, – он усмехнулся и помотал головой, пытаясь выбросить прочь соблазнительные видения, – но она того не стоит. От этой тайны будет худо всем – Ингвару, мне, тебе. Не ищи беды на свою же голову. Забудь обо всем этом, – попросил Мистина с таким чувством, что Эльге захотелось его послушаться. – Та давняя правда давно уже засохла. С тех пор все изменилось. Исправить прошлое нельзя, но… Самая главная правда в том, что Ингвар тебя любит. И никакие тайны сокровенные, хоть возьми ты их прямо из источника Мимира, этой правды не отменят. Может быть, ее тебе хватит?

Сказав, что «худо будет и мне», он отчасти покривил душой. Да, беда побратима – его беда, ибо они связаны, как две руки и две ноги одного тела. Но, как ни старался, Мистина не мог совсем задавить в себе мысль, что разрыв Эльги с Ингваром ему-то мог бы принести кое-что хорошее… Однако помогать этому разрыву для него означало бы предать и побратима, и самого себя. Мистина знал за собой немало недостатков, но надеялся, что подтолкнуть его к предательству не сумеет ни одна женщина на свете. И сейчас еще Эльга в его глазах была собственностью Ингвара, и, разговаривая с ней и даже желая ее, мысленно он видел позади нее тень побратима.

Однако, йотуна мать, эта обладательница лебяжье-белых манящих округлостей показала себя проницательной и твердой… как клинок, входящий под ребра. Переводя дух, Мистина чуть не засмеялся над своим смятением. В первый раз для беседы с женщиной ему понадобилось напрягать весь свой ум, что особенно трудно, когда от вожделения сбивается дыхание и путаются мысли.

Когда он беседовал со Сванхейд, имея на кону судьбу Русской державы, он всего лишь старался, чтобы королева Хольмгарда захотела его. А это совсем иное дело.

Эльга отошла от него и отвернулась. Раз уж речь зашла о любви… Что это за намек – у Ингвара была другая женщина? Он хотел взять другую жену? У него есть побочные дети?

Ну а как же! Его побочный сын, причем старший, сейчас спит на лавке в хозяйской избе на Свенельдовом дворе. Неужели где-то есть еще? Уж кому знать такого рода тайну, как не побратиму…

– Эльга… – Мистина встал и подошел к ней сзади, мягко положил руки на плечи, отчаянным усилием стараясь сосредоточиться на мыслях о благополучии их семьи, связанной двумя перекрестными цепями. – Ингвар любит тебя. И я люблю тебя. Мы хотим, чтобы ты была счастлива и никогда не знала горя. Мы оба умрем за это, если понадобится. Ты веришь мне?

Она обернулась и посмотрела ему в глаза. Взгляд его был прям и открыт, а немного тревоги на дне говорили скорее об искренности, чем о лукавстве. Лгал он куда веселее и увереннее.

Эльга подумала немного. Прямо перед ее глазами оказался оберег, висящий на его груди на кожаном ремешке – медвежий клык, на котором был вырезан тонкий узор. Мистина носил его под одеждой, поэтому сейчас Эльга увидела его впервые.

– Что это?

– Это Ящер, – радуясь передышке,