Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Когда он понял, чего от него хотят, Рашид несколько заважничал.

— Я помогу вам, но с одним условием, — заявил паренек и закашлялся. — Я знаю эту страну и знаю ее обычаи. Вы занимаете важные посты на «ЭДС», но здесь не «ЭДС». Если я повезу вас к границе, вы должны всегда делать то, что я вам скажу, не задавая вопросов.

Кобёрн затаил дыхание. Никто и никогда не разговаривал так с Саймонсом.

Но Саймонс ухмыльнулся:

— Все как ты скажешь, Рашид.

Несколькими минутами позже Кобёрн завел Саймонса в угол и спокойно спросил:

— Полковник, вы действительно согласны с руководством Рашида?

— Безусловно, — промолвил Саймонс. — Он будет руководить до тех пор, пока будет делать то, что я хочу.

Кобёрн лучше Саймонса знал, насколько трудно держать Рашида в узде, даже когда предполагалось, что Рашид подчиняется указаниям. С другой стороны, Саймонс оказался наиболее искусным руководителем небольших групп, с которым Кобёрну когда-либо приходилось сталкиваться. Потом, опять-таки, это была страна Рашида, а Саймонс не говорил на фарси… Чего им только недоставало, так это борьбы за власть между Саймонсом и Рашидом.

Кобёрн позвонил в Даллас и поговорил с Мервом Стоффером. Пол закодировал описание предполагаемого маршрута «отпетой команды» до границы, и Кобёрн теперь передал Стофферу закодированное послание.

Затем они обсудили, каким образом поддерживать связь в дороге. Вероятно, не будет возможности звонить в Даллас из телефонов-автоматов в сельской местности, так что они решили передавать послания через сотрудника «ЭДС» в Тегеране Гулама. Гулам не должен был подозревать, что его используют таким образом. Кобёрн будет звонить Гуламу один раз в день. Если все хорошо, он скажет: «У меня сообщение для Джима Найфилера. У нас все хорошо». Как только команда доберется до Резайе, он добавит: «Мы в зоне стажировки». Стоффер, в свою очередь, просто будет звонить Гуламу и спрашивать, есть ли сообщения. Пока все идет хорошо, Гулама будут держать в неведении. Если что-то пойдет наперекосяк, от этого притворства придется отказаться. Кобёрн уладит все с Гуламом, откровенно расскажет ему, в чем дело, и попросит его позвонить в Даллас.

Стоффер и Кобёрн настолько освоились с кодом, что могли вести обсуждение, пользуясь по большей части обычным английским языком, смешанным с несколькими сочетаниями букв и ключевыми словами шифра, и были уверены в том, что человек, следивший за устройством для подслушивания телефонных разговоров, не будет в состоянии понять, что собеседники имеют в виду.

Мерв объяснил, что у Перо есть планы на случай непредвиденных обстоятельств прилететь в северо-западный Иран из Турции, дабы при необходимости забрать «отпетую команду». Перо хотел, чтобы «Рейнджровер» было легко опознать с воздуха, так что он предложил снабдить их огромной буквой «Х» на крышах — либо нанесенной масляной краской, либо наклеенной черной электроизоляционной лентой. Если транспортные средства придется покинуть — в случае поломки, отсутствия горючего или по любой другой причине, — «Х» следует заменить буквой «А».

От Перо поступило и другое сообщение. Он беседовал с адмиралом Мурером, который сказал, что обстановка будет ухудшаться и команде следует убираться из страны. Кобёрн передал это Саймонсу. Саймонс изрек:

— Скажите адмиралу Муреру, что единственное место, где здесь можно найти воду, так это кухонная раковина. Я смотрю в окно и не вижу никаких кораблей.

Кобёрн расхохотался и передал эти слова Стофферу:

— Мы поняли это предостережение.

Было почти пять утра. Времени для пустой болтовни не оставалось. Стоффер сказал:

— Береги себя, Джей. — Голос его звучал приглушенно. — Не высовывайся понапрасну, слышишь?

— Постараюсь.

— Удачи!

— До встречи, Мерв.

Кобёрн повесил трубку.

Когда рассвело, Рашид выехал на разведку по улицам в одном из «Рейнджроверов». Ему предстояло найти выезд из города, избегая блокпостов. Если вооруженные столкновения окажутся сильными, команда будет вынуждена рассматривать возможность отложить свой отъезд еще на сутки.

Одновременно Кобёрн выехал на втором «Рейнджровере» на встречу с Гуламом. Он выдал Гуламу наличные для выплаты жалованья в «Бухаресте» в следующий раз и ничего не сказал об использовании его для передачи сообщений в Даллас. Предметом его визита было создать видимость нормального положения, таким образом, чтобы оставшиеся иранские сотрудники лишь через несколько дней начали подозревать, что их американское руководство покинуло город.

Когда Кобёрн вернулся в квартиру Дворанчика, члены команды обсуждали, кто должен ехать в каком автомобиле. Ясно, что Рашид должен вести головной автомобиль. Его пассажирами будут Саймонс, Билл и Кин Тейлор. Во вторую машину сядут Кобёрн, Пол и Гейден.

Саймонс приказал:

— Кобёрн, не выпускайте Пола из виду, пока не прибудете в Даллас. Тейлор, то же самое касается вас и Билла.

Рашид вернулся с сообщением, что на улицах было на удивление спокойно.

— Прекрасно, — одобрительно кивнул головой Саймонс. — Давайте-ка отправляться в путь.

Кин Тейлор и Билл вышли, чтобы залить горючее из 55-галлоновой канистры в баки «Рейнджроверов». Горючее должно было быть откачано в автомобили через сифон, и единственным способом запустить струю было отсосать горючее. Тейлор проглотил столько бензина, что побежал обратно в дом, где его вырвало, и хоть раз в кои-то веки никто над ним не потешался.

У Кобёрна было несколько стимулирующих таблеток, купленных им по указанию Саймонса в тегеранской аптеке. Он и Саймонс круглые сутки не смыкали глаз и теперь приняли по таблетке, чтобы бодрствовать.

Пол опустошил кухню на предмет всех видов продуктов длительного хранения: крекеры, кексы, выпеченные в гофрированной формочке, консервированные пудинги, сыр. Все это было не бог весть как питательно, но им можно было набить желудок.

Кобёрн прошептал Полу:

— Обеспечь-ка нам кассеты, чтобы можно было послушать музыку в нашем автомобиле.