Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

29 января тридцать пять человек погибли в результате стычек в Тегеране и пятьдесят — по всей стране. Гарабаги, обойдя своего премьер-министра, начал переговоры с бунтовщиками в Тегеране и дал согласие на возвращение аятоллы. 30 января Салливен приказал эвакуировать не представляющий существенной важности персонал посольства и всех членов семей. 1 февраля Хомейни вернулся на родину.

Его лайнер компании «Эр-Франс» приземлился в 9.15. Два миллиона иранцев вышли встречать его. В аэропорту аятолла сделал свое первое публичное заявление. «Я прошу Бога отсечь руки всем злонамеренным иностранцам и всем их пособникам».

Саймонс посмотрел на все это по телевизору, а затем сказал Кобёрну:

— Вот это как раз то, что надо. Народ собирается сделать это вместо нас. Толпа возьмет штурмом эту тюрьму.

Глава 9

I

В полдень 5 февраля Джон Хауэлл был на грани того, чтобы добиться освобождения Пола и Билла из тюрьмы.

Дадгар заявил, что он примет залог в одной из трех форм: наличные, банковская гарантия или залоговое право на имущество. О наличности не могло быть и речи. Во-первых, любой, кто прилетел бы в Тегеран с 12 750 000 долларов в чемодане, никогда не добрался бы до кабинета Дадгара живым. Во-вторых, Дадгар может взять деньги и все равно удерживать Пола и Билла, либо увеличив залог, либо повторно арестовав их под каким-то новым предлогом. (Том Уолтер предложил подсунуть фальшивые банкноты, но никто не знал, где их взять.) На свет должен был появиться в наличии полноправный документ, который предоставлял в распоряжение Дадгара деньги и одновременно давал Полю и Биллу свободу. В Далласе Том Уолтер наконец-то нашел банк, изъявивший желание выдать аккредитив на сумму залога, но Хауэлл и Тейлор столкнулись с трудностями по поискам иранского банка, который принял бы его и выдал гарантию, требуемую Дадгаром. Тем временем боссу Хауэлла Тому Люсу пришел на ум третий способ, залоговое право на имущество, и он выступил с дикой и сумасбродной идеей: отдать в заклад посольство США в Тегеране в качестве обеспечения освобождения Пола и Билла.

Госдеп к этому времени смягчился, но не был готов пожертвовать своим посольством в Тегеране в качестве залога. Однако он был готов дать гарантию правительства Соединенных Штатов. Это само по себе было уникальным шагом: США берут на себя ответственность за залог за двух заключенных!

Первым делом Том Уолтер дал указание банку оформить аккредитив в пользу Госдепа на сумму 12 750 000 долларов. Поскольку эта операция происходила исключительно на территории США, она была выполнена в течение нескольких часов, а не суток. Как только Госдеп в Вашингтоне получит аккредитив, советник-посланник Чарльз Наас — заместитель посла Салливена — направит дипломатическую ноту, гласящую, что Пол и Билл, как только их выпустят, будут доступны для Дадгара на предмет дачи показаний, в противном случае посольство уплатит залог.

Как раз в настоящее время Дадгар находился в посольстве на совещании с Лу Гёлцем, генеральным консулом. Хауэлл не был приглашен принять участие, но Абулхасан представлял на нем «ЭДС».

Предварительная встреча Хауэлла с Гёлцем состоялась вчера. Вместе они проработали условия этой гарантии, причем генеральный консул зачитывал фразы своим спокойным, отчетливо звучащим голосом. Гёлц на глазах перерождался. Два месяца назад Хауэлл счел его столь корректным, что это вызывало бешенство: ведь именно Гёлц отказался вернуть паспорта Полу и Биллу, не ставя об этом в известность иранцев. Теперь же Гёлц, похоже, был готов сделать попытку совершить нетрадиционный поступок. Возможно, жизнь в гуще революции заставила старика проявить меньшую несгибаемость.

Гёлц сообщил Хауэллу, что решение выпустить на свободу Пола и Билла будет принято премьер-министром Бахтияром, но предварительно оно должно быть прояснено с Дадгаром. Хауэлл уповал на то, что Дадгар не будет чинить препятствий, ибо Гёлц не принадлежал к числу тех, которые способны ударить кулаком по столу и заставить Дадгара отступить.

Раздался стук в дверь, и вошел Абулхасан.

По выражению его лица Хауэлл смог предположить, что тот принес дурные вести.

— Что случилось?

— Дадгар отказал нам, — промолвил Абулхасан.

— Почему?

— Он не примет гарантию правительства Соединенных Штатов.

— И по какой причине?

— В законе ничего не говорится о том, что он может принять это в качестве залога. Ему нужны наличные, банковская гарантия…

— Или залоговое право на имущество, знаю. — Хауэлл оцепенел. Пройдя через столько разочарований, столько безвыходных тупиков, он больше не был способен ни на обиду, ни на гнев. — Вы сказали что-нибудь о премьер-министре?

— Да. Гёлц сказал ему, что мы вынесем это предложение на рассмотрение Бахтияра.

— И что же ответил на это Дадгар?

— Заявил, что это типичный прием для американцев. Они пытаются решить проблемы оказанием влияния на высоких уровнях безо всякого внимания к тому, что делается на низших. Дадгар также заявил, что, если его начальству не нравится, каким образом он расследует это дело, его могут убрать, и он будет счастлив, поскольку устал от этой истории.

Хауэлл нахмурился. Что все это значит? Он недавно пришел к выводу, что все, чего хотели иранцы, были деньги. Теперь они наотрез отвергли их. Был ли этот жест непритворным из-за технической проблемы из-за того, что в законе не была указана гарантия правительства как приемлемая форма залога, или это был предлог? Возможно, это было непритворным поступком. Дело «ЭДС» всегда было связано с политикой, и теперь, когда вернулся аятолла, Дадгар мог побояться совершить нечто, что может быть расценено как проамериканское. Отступление от правил для принятия нетрадиционной формы залога может навлечь на него неприятности. Что произойдет, если Хауэллу удастся выставить залог в законно требуемой форме? Почувствует ли тогда Дадгар, что он прикрыл свой тыл, и выпустит Пола и Билла? Или он изобретет еще один