Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Опоздал, приятель. Мы уже закрываемся, — сказал он.

И Максим ушел.

Ему нельзя было даже присесть на ступеньки в надежде, что Шарлотта все-таки сумеет прийти позже, — на опустевшей Трафальгарской площади он будет слишком бросаться в глаза. Да и надежды, собственно, не осталось. Она опаздывала больше чем на два часа, а это означало, что уже не появится.

Она не появится.

«Давай посмотрим правде в глаза, — размышлял он. — Шарлотта вполне могла решить, что ей лучше не связываться со мной, и с ее стороны это было бы вполне разумно. Но тогда она могла прийти хотя бы для того, чтобы сказать мне это в лицо, верно? Или послать записку…

Она могла послать записку!

У нее есть адрес Бриджет. Она обязательно должна была отправить ему письмо!»

И Максим направился на север города.

Он прошел задворками театрального квартала, тихими площадями Блумсбери. Погода стала меняться. Все то время, что он пробыл в Англии, здесь было солнечно и тепло. Дождь не пролился ни разу. Но духота, ощущавшаяся в воздухе последние два дня, служила явной приметой надвигавшихся гроз.

Максим размышлял: «Интересно, каково это — обитать в Блумсбери, в этом уголке благополучия, где у семей среднего класса всегда хватает денег на жизнь и еще остается на покупку книг? Но только после революции мы непременно снимем замки с ворот частных скверов в центре площадей».

У него вдруг разболелась голова. А ведь он с детства ни разу не страдал от головной боли. Он хотел бы отнести это за счет перемены погоды, но гораздо более вероятной причиной были все же непрестанные треволнения. «После революции, — подумал он, — головные боли будут упразднены».

Ждет ли его в доме Бриджет записка? Он попытался представить себе ее содержание.

«Дорогой мистер Петровский! Я крайне огорчена, что не смогла прийти сегодня на встречу с вами. Искренне ваша, леди Шарлотта Уолден».

Нет, она, конечно же, этим не ограничится.

«Дорогой Максим! Князь Орлов остановился в доме российского военно-морского атташе по адресу Уилтон-плейс, дом 25А, на третьем этаже, окна его спальни на фасаде слева. Ваш преданный друг, Шарлотта».

Так это было вероятнее. Или еще того хлеще:

«Дорогой отец! Да, я теперь знаю правду. Но мой так называемый папочка посадил меня под замок. Умоляю, приди и спаси меня! Твоя любящая дочь Шарлотта Петровская».

«О, не будь идиотом!»

Он добрался до Корк-стрит и первым делом осмотрел улицу. К дому не приставили дежурного полицейского, а у порога паба не торчала фигура в штатском, прячущая лицо за развернутой газетой. Вроде бы все тихо. Он немного приободрился. «До чего же чудесно, когда тебе рада женщина, — подумалось ему. — И не важно какая: стройная молодая красавица, как Шарлотта, или пожилая толстушка вроде Бриджет. Наверное, это чувство у меня от того, что я большую часть жизни провел с мужчинами или вообще один».

Он постучал в дверь дома Бриджет. Дожидаясь, бросил взгляд вниз на окно подвальной комнаты, где жил раньше, обратив внимание на новые занавески. Дверь распахнулась.

Бриджет посмотрела на него и расплылась в широченной улыбке.

— А вот и мой любимый международный террорист, благослови тебя Бог! — воскликнула она. — Входи скорей, мой дорогой.

Он прошел в ее гостиную.

— Хочешь чаю? Вода только что вскипела.

— Да, с удовольствием. — Он уселся в кресло. — Полиция доставила вам много неприятностей?

— Меня допрашивал лично старший инспектор. Ты, видать, для них важная птица.

— И что вы ему сказали?

Она презрительно усмехнулась.

— Свою дубинку он дома забыл, а без нее ему ничего из меня не выбить.

Максим улыбнулся и спросил:

— К вам не приносили письма?..

Но она продолжала болтать о своем.

— Хочешь снова занять свою комнату? Я сдала ее другому жильцу, но выставлю его в два счета. Он, видишь ли, носит бакенбарды, а я всегда терпеть не могла мужиков с баками.

— Нет, комната мне не нужна…

— Но ты же ночуешь где придется. У меня глаз на такие вещи наметанный.

— Да, верно.

— Значит, то, для чего ты приехал в Лондон, еще не сделано, как я понимаю.

— Нет.

— Что-то случилось? Ты сам на себя не похож.

— Да.

— Так что же стряслось?

И внезапно Максим понял, что очень рад найти хоть одну живую душу, с которой может этим поделиться.

— Много лет назад у меня был роман с одной женщиной. Я и не подозревал, но она родила от меня ребенка. И вот несколько дней назад… я встретил свою дочь.

— О Господи! — Она посмотрела на него с состраданием. — Бедняга ты, бедняга! Словно мало других проблем на твою головушку. Так это от нее тебе пришла весточка?

Максим чуть не рассмеялся, услышав об этом. Значит, письмо все-таки есть!

— За ним ты, стало быть, и явился. — Она подошла к каминной доске и запустила руку за часы. — И, как я понимаю, твое дитя затесалось среди тиранов и угнетателей?

— Увы, да.

— Я сразу сообразила, увидев герб. Уж не везет, так не везет, верно я говорю?

И она подала ему письмо.

Максим тоже сразу заметил графский герб на задней стороне конверта и поспешно вскрыл его. Внутри он нашел два небольших листка, покрытых аккуратным, хорошо поставленным почерком.

Уолден-Холл

1 июля 1914 года

Дорогой Максим!

К тому времени, когда до вас дойдет