Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Мама тоже выглянула из-за шторки.

— О чем ты, дорогая?

— Что это там, на мостовой? Похоже на людей.

— Это и есть люди.

— А что они делают?

— Они спят.

Шарлотта пришла в ужас от этого зрелища. Их было человек восемь, даже десять, прижавшихся к стене и укрывшихся пальто, одеялами или обыкновенными газетами. Мужчин от женщин она отличить не могла, но некоторые фигурки под жалкими покрывалами явно походили на детские.

— Почему они спят в таком месте? — спросила она.

— Этого я не знаю, милая, — отвечала Лидия.

— Потому, разумеется, что больше им спать негде, — объяснил отец.

— У них нет жилья?

— Нет.

— Я и не подозревала, что есть настолько бедные люди, — сказала Шарлотта. — Но это же чудовищно.

Ей вспомнились анфилады бесчисленных комнат в особняке дяди Джорджа, огромное количество еды, выложенной на столы для восьмисот человек, к тому времени уже успевших плотно поужинать, и дорогие наряды, которые все ее знакомые меняли каждый сезон, в то время как этим людям приходилось спать, накрывшись газетами.

— Мы просто обязаны что-то для них сделать, — заявила Шарлотта.

— Мы? — удивился отец. — Что для них можем сделать мы?

— Построить дома.

— Для всех сразу?

— А сколько их?

Отец пожал плечами.

— Тысячи.

— Тысячи? А я-то подумала, что здесь собрались они все. — Шарлотта была ошеломлена. — Но разве нельзя построить хотя бы небольшие домики?

— Строительство жилья сейчас не приносит дохода, особенно если взять нижний сегмент рынка.

— Вероятно, это все равно следует сделать.

— Почему?

— Потому что сильный должен заботиться о слабом. Я сама слышала, как ты говорил это мистеру Сэмсону.

Сэмсон был управляющим имением при Уолден-Холле и всегда пытался урвать денег, экономя на ремонте коттеджей фермеров-арендаторов.

— Но мы и без того заботимся о достаточно большом числе людей, — начал втолковывать ей отец. — Это и слуги, которым мы платим жалованье, и фермеры, которым мы даем в обработку наши земли и селим в наших коттеджах. А есть еще работники компаний, в которые мы инвестируем средства, да и все государственные служащие содержатся на деньги, поступающие от нас в виде налогов…

— Мне не кажется все это достаточным оправданием для нас, — перебила его Шарлотта. — Я вижу несчастных, спящих прямо на улице. А что они станут делать, когда придет зима?

Здесь резко вмешалась Лидия:

— Твой отец не нуждается в оправданиях. Судьбе было угодно, чтобы он родился аристократом, но он всегда достойно распоряжался своей собственностью. Он заслужил богатство, которое имеет. А эти люди на тротуаре все как один непутевые — бездельники, преступники и пьяницы.

— Даже дети?

— Не дерзи. Помни, что ты еще очень многого не знаешь.

— Я, похоже, только сейчас начинаю понимать насколько многого, — огрызнулась Шарлотта.

Когда их экипаж уже сворачивал к подъездной дорожке дома, она заметила еще одну фигуру, спавшую на тротуаре рядом с оградой, и решила взглянуть на нее поближе.

Карета остановилась у дверей особняка. Чарлз помог выйти сначала Лидии, потом Шарлотте, которая неожиданно для всех бросилась назад через двор. Уильям уже готовился закрыть ворота.

— Подождите минуточку! — крикнула ему Шарлотта.

— Какого дьявола?.. — донесся до нее недовольный голос отца.

Она выбежала на улицу.

Бездомной оказалась женщина. Она лежала, свернувшись в клубок и прижавшись к каменному основанию ограды их особняка. На ней были мужские башмаки, шерстяные чулки, грязное синее пальто и большая, когда-то модная шляпа, украшенная обтрепанным пучком искусственных цветов. Голову она поневоле вывернула, и лицо оказалось обращенным в сторону Шарлотты.

Той сразу показались знакомыми широкие скулы и большой рот. Женщина была совсем молода.

— Энни! — воскликнула Шарлотта.

Бродяжка открыла глаза.

Шарлотта в ужасе разглядывала ее. Еще два месяца назад Энни служила горничной в Уолден-Холле и ходила в накрахмаленном до хруста переднике и маленькой белой шапочке. Это была хорошенькая большегрудая хохотушка.

— Энни, что с тобой стряслось?

Та с трудом поднялась на ноги и изобразила неуклюжий книксен.

— О, леди Шарлотта, я так надеялась увидеть вас еще раз. Вы всегда были очень добры. И мне больше некуда податься…

— Как же ты оказалась в таком жутком состоянии?

— Меня уволили, миледи, и даже рекомедациев не дали, когда узнали, что я жду ребеночка. Я же понимаю, что поступила дурно…

— Но ты же не была замужем!

— Нет, но мы крутили любовь с Джимми, помощником садовника…

Шарлотте вспомнилось все, чем с ней поделилась сегодня Белинда, и если это правда, то девушка вполне могла зачать младенца, даже не будучи официально замужем.

— А где же твой ребенок?

— Я его потеряла.

— Как это потеряла?

— В том смысле, что я его не доносила, миледи, — и он родился мертвенький.

— Какой ужас, — прошептала Шарлотта. Она и не подозревала, что такое возможно. — А почему Джимми не с тобой?

— Он сразу сбежал на флот. Он действительно любил меня, я знаю, но только боялся жениться. Ему-то было всего семнадцать…

Энни заплакала.

— Шарлотта, немедленно вернись домой! — послышался голос отца.

Она повернулась к нему. Он стоял в проеме ворот все еще во фраке, с шелковым цилиндром в руках, и внезапно дочь увидела в нем откормленного, чопорного и жестокого старика.

— Это одна из служанок, о которых ты так заботишься, — сказала она.

Отец посмотрел на девушку.

— Энни? Что все это значит?

— Джимми сбежал, милорд, — забормотала Энни, — и я не могла