Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Итак, вследствие собственной оплошности придется работать с чертовыми арабами — что и говорить, приятного мало. Ростов собрал свою небольшую команду: он, Николай Бунин и Петр Тюрин за долгие годы прекрасно сработались. А вот Каир был дырявым как решето: чуть ли не половина информации, проходящей через них, тут же просачивалась в Тель-Авив. Посмотрим, как себя покажет Ясиф Хасан.

Ростов отлично помнил Хасана: богатый баловень, праздный и надменный, умный, но без огонька, с узкими взглядами и обширным гардеробом. В Оксфорд он попал благодаря состоятельному отцу, и сейчас это раздражало Ростова гораздо больше, чем тогда. С другой стороны, знакомого проще контролировать. Нужно сразу дать понять, что его присутствие в команде — всего лишь дань политическим условностям. Однако при нем следует быть предельно осторожным: выдашь слишком мало информации — Каир пожалуется в Москву, слишком много — и Тель-Авив начнет совать палки в колеса.

Все это было чертовски неудобно, а главное — некого винить, кроме себя.

Ростов нервничал всю дорогу до Люксембурга. По пути он сменил три самолета и два паспорта: прибывающих из СССР местные иногда брали на заметку.

Разумеется, в аэропорту его никто не встретил. Ростов взял такси и поехал в отель.

Зарегистрировавшись под именем Дэвида Робертса, он получил от администратора записку. Направляясь к лифту, Ростов вскрыл конверт, на листке бумаги было написано: «Номер 179».

Он дал на чай носильщику, поднял трубку и набрал 179.

— Алло?

— Я в 142-м номере. Через десять минут приходи на совещание.

— Ладно. Слушай, это ведь…

— Заткнись! — оборвал его Ростов. — Никаких имен! Жду через десять минут.

— Да, конечно, извини! Я…

Ростов повесил трубку. Что они там, в Каире, с ума посходили?! Берут на работу кого попало! Это ж надо — называть настоящие имена по телефону! Все оказалось еще хуже, чем он предполагал.

В прежние времена Ростов любил перестраховываться: выключал свет и садился напротив двери с оружием наготове на случай ловушки. Сейчас он считал подобные меры паранойей, годной разве что для сериалов, и даже не брал с собой пистолет — ведь в аэропорту могли проверить багаж. Хотя, разумеется, предосторожность никогда не помешает, и кое-какие «штучки» у него при себе имелись, включая электрическую зубную щетку для глушения «жучков», крошечный «Полароид» и шнурок-гарроту.

Ростов быстро распаковал небольшой чемодан: бритва, зубная щетка, пара немнущихся рубашек и смена белья; затем налил себе шотландского виски из мини-бара — преимущество работы за границей. Ровно через десять минут раздался стук в дверь. Ростов открыл, и Ясиф Хасан вошел в номер, широко улыбаясь.

— Ну, здравствуй!

— Здравствуй, — ответил Ростов, пожимая ему руку.

— Сколько мы не виделись? Лет двадцать? Как жизнь?

— Работаю.

— Кто бы мог подумать, что мы снова встретимся — да еще из-за Дикштейна!

— Угу… Присаживайся. — Ростов сел, и Хасан последовал его примеру. — К вопросу о Дикштейне: мне нужны последние данные о его местонахождении. Что произошло после того, как ваши люди засекли его в аэропорту Ниццы?

— Он посетил АЭС с экскурсией, а потом ушел от нас.

Ростов недовольно цокнул языком.

— Этого нельзя допускать.

Хасан улыбнулся заискивающе, словно продавец.

— Ну, если бы он не смог засечь слежку и уйти от нее, мы бы им сейчас не занимались, правда?

Ростов пропустил реплику мимо ушей.

— Он был на машине?

— Да, арендовал «Пежо».

— Что тебе известно о его передвижениях до того, в Люксембурге?

— Неделю Дикштейн проживал в отеле «Альфа» под именем Эда Роджерса. — Хасан говорил энергично, переняв деловую манеру Ростова. — При регистрации он указал адрес парижского отделения журнала «Сайенс интернешнл»: такой журнал действительно существует, но адрес в Париже используется только для пересылки; хотя у них числится внештатный сотрудник Эд Роджерс, о нем ничего не слышно уже больше года.

Ростов кивнул.

— Типичная моссадовская легенда — просто и надежно. Что еще?

— В ночь перед его отъездом на рю Дик произошел инцидент: двоих парней жестоко избили. Судя по всему, работал профессионал: характерные переломы — ну, ты понимаешь. Полиция не стала заниматься расследованием — те двое оказались известными грабителями и частенько паслись возле гей-клуба.

— Нападали на гомиков?

— Похоже, да. Короче, явной связи с Дикштейном нет, кроме того, что он был в это время в городе и в принципе способен на такое.

— Этого вполне достаточно. Думаешь, он — гомосексуалист?

— В его досье ничего такого не значится. Видимо, все эти годы он тщательно скрывал свою сущность.

— Ну да, конечно — так тщательно, что, будучи на задании, поперся в гей-клуб. Где логика?

Хасан гневно сверкнул глазами.

— Ну а что он там делал, по-твоему?

— Полагаю, встречался там со своим «голубым» информатором. — Ростов встал и принялся мерить шагами комнату. Он взял верный тон с Хасаном, но лучше не перебарщивать, пора разрядить обстановку. — Давай подумаем. Что ему понадобилось на атомной станции?

— После Шестидневной войны у израильтян с французами испортились отношения: де Голль прекратил поставки оружия. Возможно, «Моссад» планирует ответный удар — например, взорвать реактор?

Ростов покачал головой.

— Нет, они не настолько бесшабашные. Да и кроме того, с чего бы тогда Дикштейну лететь в Люксембург?

— Кто его знает…

Ростов снова сел.

— Что-то тут должно быть такое, ключевое… Почему твой банк открыл здесь филиал?

— Это значимая европейская столица: Европейский инвестиционный банк, несколько институтов ЕЭС…

— Каких институтов?

— Секретариат Европарламента, Совет Европейского союза, Европейский суд. Ах да, и Евратом.

Ростов уставился