Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

произведения выглядела естественной. Он просто не привык иметь дело с действительно великими картинами — подумал я. Через пару дней вернулись вы и одобрили приобретение, а мы выставили полотно в демонстрационном зале.

— Хвала всевышнему, мы не успели его продать, — с горячностью сказал Лампет. — Вы, конечно, уже убрали картину с глаз долой?

— Как только пришел на работу сегодня утром.

— А что с продолжением этой истории?

— Вы имеете в виду выкуп? Мы получили возможность вернуть большую часть потраченных денег. Это унизительно, но ничто в сравнении с позором оказаться в роли обманутых экспертов. А их идея с дешевыми мастерскими для молодых художников выглядит весьма похвальной инициативой.

— Какова ваша точка зрения? Что нам следует предпринять?

— Думаю, в качестве первого шага надо организовать встречу всех владельцев крупнейших галерей.

— Хорошо.

— Мы могли бы провести ее у нас?

— Не вижу, почему бы и нет. Только проделайте все как можно быстрее. Шумиха в прессе наносит большой урон.

— Она станет еще громче, прежде чем утихнуть. Полиция прибудет к нам позже утром.

— Тогда нам лучше успеть заняться работой до их приезда. — Лампет протянул руку, снял трубку телефона и сказал: — Принесите, пожалуйста, кофе, Мэвис, — потом расстегнул пуговицы пиджака и сунул в зубы сигару. — У нас все готово для выставки Модильяни?

— Да. Думаю, она пройдет с успехом.

— Что конкретно мы покажем?

— Три вещи лорда Кардуэлла, разумеется.

— Конечно! Причем их купят уже через несколько дней.

— Еще есть рисунки, которые я купил. Мы их с вами обсуждали. Они уже благополучно доставлены.

— Как насчет картин от других торговцев?

— Здесь у нас тоже полный порядок. Диксон одолжит нам два портрета, у Маги есть несколько скульптур. Кроме того, я заручился у «Десайдз» парой ню, выполненных карандашами и маслом.

— Какую комиссию потребовал Диксон?

— Он просил двадцать пять процентов, но я сбил его комиссионные до двадцати.

— Меня вообще удивляет, что он тратит на нас время, — проворчал Лампет. — Теперь нас будут считать лавчонкой в Челси, а не ведущей галереей Лондона.

Уиллоу улыбнулся.

— Не надо преувеличивать. Мы всегда удачно сотрудничали с ним.

— Это верно.

— Вы говорили, у вас есть на примете что-то еще.

— Ах, да! — Лампет посмотрел на часы. — Неизвестная работа. Мне придется отправиться и заняться ею тоже этим утром. Но любые дела подождут, пока я выпью свой кофе.

Такси медленно прокладывало себе путь через Вест-Энд в сторону Сити, а Лампет предавался размышлениям о неизвестном фальсификаторе. Этот человек был, безусловно, чокнутым, но руководствовался альтруистическими мотивами. Впрочем, легко быть филантропом за чужой счет.

Несомненно, разумнее всего было уступить его требованиям. Просто Лампет ненавидел, когда его шантажировали.

Кеб заехал под портик агентства, и Лампет вошел в здание. Секретарь помог ему снять плащ, который пришлось надеть из-за пронизывавшего ветра, обычного для начала сентября.

Липси встретил его в кабинете: привычный бокал хереса уже ждал на столе. Лампет поместил свое грузное тело в кресло и отпил крепленого вина, чтобы согреться.

— Итак, вы его раздобыли?

Липси кивнул. Он повернулся к стене и отодвинул в сторону секцию книжных полок, за которой скрывался сейф. Ключом, прикрепленным к брючному ремню тонкой цепочкой, он отпер стальную дверь.

— Хорошо, что мой сейф достаточно вместителен, — сказал он.

Вытянув обе руки, он достал оформленное в раму полотно размерами примерно четыре фута на три и поставил на стол, чтобы Лампет смог рассмотреть его, а сам встал позади, удерживая картину на месте.

Лампет с минуту вглядывался издали, потом отодвинул бокал, поднялся и подошел ближе. Достал из кармана увеличительное стекло и принялся изучать каждый мазок в отдельности. Снова сделав шаг назад, бросил еще один взгляд на картину.

— Сколько вам пришлось заплатить? — спросил он.

— Я раскошелился на пятьдесят тысяч фунтов.

— Хорошо. Она стоит вдвое дороже.

Липси переместил полотно на пол и смог снова сесть.

— Мне эта вещь кажется отвратительной, — сказал он.

— Я придерживаюсь того же мнения. Но она абсолютно уникальна. Это потрясающе. Нет сомнений, что это Модильяни, но никто и никогда прежде не видел его работ, выполненных в таком стиле.

— Рад, что вы удовлетворены, — сказал Липси. Его тон явно подразумевал желание перевести разговор на более деловые рельсы.

— Вы, должно быть, поручили это задание очень опытному человеку? — предположил Лампет.

— Лучшему из лучших, — Липси подавил усмешку. — Ему пришлось посетить Париж, Ливорно, Римини…

— И опередить мою племянницу в гонке.

— Не совсем так. На самом деле…

— Мне ни к чему знать все подробности, — отрезал Лампет. — Вы подготовили для меня счет? Я хотел бы расплатиться с вами незамедлительно.

— Разумеется. — Липси вышел в приемную и поговорил с секретарем. Вернулся он с листком в руке.

Лампет ознакомился со счетом. Помимо 50 тысяч, уплаченных за картину, с него причиталось еще 1 904 фунта. Он достал персональную чековую книжку и выписал чек на необходимую сумму.

— Вы сможете выделить бронированный грузовик для доставки?

— Непременно, — сказал Липси. — Эта услуга заранее включена в счет. Всем остальным вы остались довольны?

Лампет вырвал чек из книжки и протянул детективу.

— Доволен ли я? Думаю, что провернул очень выгодную сделку.