Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Я надеялась, что вы, быть может, оставите меня.

Саманта сразу не нашлась, как ответить. Она нанимала Аниту на роль уборщицы и горничной в одном лице только на время летних каникул. Они прекрасно ладили между собой, а Анита оказалась более чем старательной помощницей по хозяйству. Но Саманте прежде и в голову не приходила идея предоставить ей постоянную работу.

Она сказала:

— Я считаю, ты должна пойти учиться в колледж.

— Что ж, воля ваша, — кивнула Анита, забрала с тумбочки пустую чашку и вышла.

Саманта нанесла на лицо финальные штрихи, надела джинсы и джинсовую рубашку, прежде чем спуститься вниз. Когда она вошла в кухню, Анита поставила на небольшой стол вареное яйцо и подставку с поджаренным ломтиком хлеба. Саманта принялась за еду.

Анита налила кофе в две чашки и села напротив. Саманта ела молча, потом отодвинула от себя тарелку и бросила таблетку заменителя сахара в свой кофе. Анита достала из пачки короткую сигарету с фильтром и прикурила ее.

— А теперь послушай, — сказала Саманта. — Если тебе так необходима работа, я буду только рада, если ты останешься у меня. Ты — прекрасная помощница. Но тебе не следует расставаться с надеждой на учебу в колледже.

— Что проку в пустой надежде? Ничего не выйдет.

— Тогда расскажу, как собираюсь поступить. Я найму тебя постоянно и стану платить так же, как плачу сейчас. Ты отучишься семестр в колледже, а работать будешь только на каникулах, получая одни и те же деньги круглый год. Так я не потеряю тебя, а ты сможешь помогать матери материально и учиться.

Анита посмотрела на нее округлившимися глазами.

— Вы так бесконечно добры ко мне, — сказала она.

— Нет, все не так. Я получаю больше денег, чем заслуживаю, и почти ничего не трачу. Пожалуйста, соглашайся на мое предложение, Анита. Тогда у меня появится чувство, что я хоть кому-то приношу пользу.

— Мама назовет меня побирушкой.

— Тебе уже восемнадцать лет, и ты уже не обязана слушаться ее во всем.

— Верно, не обязана, — улыбнулась девушка. — Спасибо. — Она поднялась и импульсивно поцеловала Саманту. В глазах ее застыли слезы. — Ну вот, я даже расплакалась от неожиданности.

Саманта встала из-за стола в легком смущении.

— Я поручу своему адвокату составить нужную бумагу, чтобы дать тебе необходимые гарантии. А теперь мне пора бежать.

— Сейчас вызову по телефону такси, — сказала Анита.

Саманта поднялась наверх и переоделась. Надевая тончайшее белое платье, стоившее больше двухмесячной зарплаты Аниты, она ощутила непривычное чувство вины. Было нечто неправильное в ее способности изменить всю жизнь юной девушки при помощи столь незначительного поступка. Деньги, требовавшиеся на это, выглядели сущим пустяком и к тому же, как она внезапно поняла, снижали ее собственные налоги. То есть никак не меняли ее финансовой ситуации. Все, о чем Саманта сказала Аните, было правдой. Она могла бы легко себе позволить солидный загородный особняк в Суррее или виллу на юге Франции, а на самом деле не тратила почти ничего из своих огромных гонораров. Анита станет первой полноценной прислугой, какую она когда-либо нанимала. Жила Саманта в скромном доме в Ислингтоне. Не имела ни машины, ни яхты. Не покупала земельных участков, дорогой живописи или антиквариата.

Ее мысли вернулись к мужчине, заехавшему к ней вчера вечером. Как бишь его звали? Джулиан Блэк. Он стал для нее причиной легкого разочарования. Теоретически любой, кто решался нанести ей внезапный визит, должен был оказаться интересным человеком. Как обычно предполагали незнакомцы, добраться до нее можно, только преодолев окружение из могучих телохранителей. А потому люди скучные и не темпераментные даже не предпринимали таких попыток.

Общаться с Джулианом было приятно, он умел воодушевленно рассказывать о своем главном увлечении — изобразительном искусстве. Но Саманте не потребовалось много времени, чтобы понять: он несчастлив с женой и слишком обеспокоен денежными вопросами. И в данный момент, как ей показалось, именно эти два обстоятельства определяли его суть. Она сразу дала понять, что не желает быть соблазненной им, да он и не пробовал ухлестывать за ней. Они не без удовольствия пропустили по паре стаканчиков, после чего он уехал.

Причем она могла бы решить все его проблемы с такой же легкостью, с какой сейчас справлялась со сложностями в жизни Аниты. Вероятно, ей следовало предложить ему денег. Он ни о чем не просил, но было ясно без просьб, насколько он в них нуждался.

Возможно, ее долг — поддержать молодых художников. Но мир искусства представлял собой претенциозную сферу интересов для представителей высших сословий. Деньги там тратились без четкого осознания их реальной ценности для простых людей, таких, как Анита и ее семья. Нет, искусство не могло служить решением для вставшей перед Самантой дилеммы.

Раздался звонок в дверь. Саманта выглянула в окно. Такси ожидало перед входом. Схватив сценарий, она сбежала по ступенькам лестницы.

Расположившись на удобном заднем сиденье черного кеба, снова пролистала текст, который предстояло обсудить со своим агентом и продюсером фильма. Называлось это «Тринадцатая ночь». Кассовых сборов ожидать не приходилось заведомо, но кого волновали подобные мелочи? В основу положили переписанную версию «Двенадцатой ночи» Шекспира, но, вымарав все оригинальные диалоги. Зато сюжет вовсю эксплуатировал скрытые в пьесе гомосексуальные намеки. Орсино должен был влюбиться в Сезарио задолго до того, как выяснялось, что Сезарио — женщина, переодетая в мужской наряд. Из Оливии сделали латентную лесбиянку. Саманте, разумеется, досталась роль Виолы.

Такси остановилось у офиса киностудии на Уордур-стрит, и Саманта вышла из машины, предоставив портье расплатиться с водителем. Двери почтительно открывали перед ней, когда она проходила по зданию, играя уже привычную роль истинной звезды кинематографа. Ее встретил агент Джо Дэвис и провел к себе в кабинет. Она села, демонстрируя на публике полнейшую расслабленность и раскованность.

Джо закрыл дверь.

— Сэмми, позволь мне познакомить тебя