Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– Тебя госпожа видеть хочет! – шепнула девушка, наклонившись к самому его уху, и от тепла ее дыхания по телу пробежала дрожь.

– Какая госпожа? – Коль прикинулся удивленным, чтобы не выдать своих тайных помыслов.

– Ты знаешь какая. Та, кто тебе добра желает.

– Она же спит.

– Для всех, может, спит, а для тебя, может, нет – коли будешь умен. Молчи только. Она хочет с тобой словом перемолвиться, но так, чтобы ни единая душа… понимаешь? Ступай за мной, я отведу. Незаметно отойди, тишком.

Девушка отодвинулась в темноту. Помедлив для вида, Коль осторожно встал, поймал чей-то взгляд, ухмыльнулся и сделал знак: очень надо в сторонку отойти! Направился в темноту, и за ближайшей березой опять наткнулся на ту девушку. Эскилеву челядь Коль уже хорошо знал, и среди служанок Хельги такой не было. Но всех девок волости он еще и не видел, и нет ничего дивного, если такое тайное дело Вефрид доверяет не своей челяди, которая может разболтать родителям, а какой-то подружке из веси.

От волнения его пробирала дрожь: он хотел понравиться хозяйской дочери. Замуж за чужака ее, конечно, не отдадут, но ее поддержка пригодилась бы, а то тиун больно лих, волком смотрит. Однако Вефрид горда, и на такой быстрый успех он не рассчитывал.

Мельком вспомнилась беседа днем. Он сказал все правильно? Или нет?

– Сюда! – Девушка взяла его за руку и потянула за собой.

Обогнув костры, они вышли к Змееву камню. На поляне перед камнем, где днем Перун-Эскиль бился со Змеем-Заморой, было пусто и тихо, огня не горело: в эту ночь никто не смел тревожить обиженного поражением Змея. Поляну освещал лишь свет луны, отраженный в озере.

– Иди туда. К камню. – Девушка выпустила руку Коля. – Вон она, видишь?

Коль и правда различил возле камня смутно видный женский силуэт: тонкая, стройная дева была с головой закутана в накидку, для защиты от ночной прохлады и случайных глаз. Не оглядываясь, Коль бесшумно направился к ней.

Но это не Вефрид – та вроде пониже будет… или это лунный свет и накидка делают ее выше?

Девушка в накидке немного попятилась, высвободила руку и поманила его. На ее запястье блеснул серебряный браслет, перемигнулся с луной. Уже видя, что это не Вефрид, Коль от любопытства даже прибавил шагу. Еще несколько шагов – вот они уже возле самого камня…

Коль едва успел ощутить за спиной чье-то присутствие, как что-то жесткое плотно охватило его горло, перекрывая дыхание. В глазах резко смерклось, вдох застрял в груди.

Он схватился за удавку на горле в отчаянной попытке ее ослабить, чтобы вдохнуть, но держали его очень крепко и умело, а ростом и силой невидимый враг за спиной значительно его превосходил.

– Ну вот ты и добегался, Девята батькович, – послышалось впереди, и голос был совсем не женский.

Задыхаясь и хрипя, парень поднял выпученные глаза: закутанная дева исчезла, а вместо нее перед Колем оказался мужчина.

И этого мужчину он знал.

«Бабкин внук!» Так в дружине Святослава звали Бера, Тороддова сына, двоюродного брата Святослава и другого внука старой Сванхейд. Ледяной холод хлынул по жилам. Коль, он же Девята, верил и не верил своим глазам при неверном лунном свете. Да откуда бабкиному внуку взяться здесь, за десятки переходов от Хольмгарда – будто с неба упал! Но означало это одно: это гибель пришла, догнала. Спасения не будет.

В руках Бер держал сулицу, наконечник тускло поблескивал под луной.

– Брату моему Улебу поклон передай, – тихо, деловито сказал Бер. – От родичей.

Сквозь тьму в глазах Девята-Коль успел увидеть, как Бер заносит сулицу…

Уверенным движением Бер вонзил сулицу Девяте под дых. Тот дернулся, и собственная тяжесть потянула тело к земле.

Вальгест у него за спиной ловко опустил обмякшее тело на траву. Умело и бережно, будто тот всего лишь уснул.

Несколько мгновений было тихо. Девята, насаженный на сулицу, лежал на боку, над ним стояли трое – двое мужчин и одна женщина.

– Благодарю тебя, Один! – вполголоса сказал Бер. – Этот готов, осталось четверо.

– Он верно мертв? – шепнул женский голос.

Вальгест наклонился и поискал бьючую жилку на горле Девяты.

– Все, «холодный». Не забудь! – Он взглянул на Бера и многозначительно кивнул на тело.

Бер выдернул сулицу и поднес руку к ране. На ладонь вытекло немного крови, еще горячей. Бер показал ладонь Правене. Она коснулась кровавой лужицы кончиками пальцев и провела по своему лицу. Бер прижал к лицу всю ладонь, принимая на себя удачу убитого.

– Теперь – Градимир, – шепнула женщина.

Все трое один за другим скользнули в заросли возле камня и пропали.

* * *

– Орм! Вот ты где!

Градимир уже привык к новому – варяжскому – имени, которым обзавелся, как и Девята, для жизни в Видимире. Он сидел на траве под березой, близ опушки, в нескольких шагах от костра. Вокруг звучал говор местных мужиков, толковавших о дождях и урожае. Градимиру к этой беседе прибавить было нечего: для него урожай означал число мер зерна, собираемого как дань. Прислушиваясь одним ухом, изредка он поглядывал на Девяту – своего якобы младшего брата. Видел, как тот убрался куда-то в темноту вслед за незнакомой девкой, но не удивился: парень молодой…

Услышав за спиной взволнованный женский голос, Градимир в удивлении обернулся. Ни с кем из женщин он близкой дружбы не завел и не мог вообразить, кому и зачем понадобился.

– Скорее ступай за мной!

Перед ним была девка со светлой косой – не из Эскилевой челяди, незнакомая. В полумраке, при отблесках огня, было трудно ее рассмотреть, но ее явное волнение бросалось в глаза.

– Скорее, за мной! – прошептала девка и потянула его прочь от огня. – Живее, речь идет о твоей жизни! Твой брат убит, его убийцы здесь и ищут тебя!

– Что?

Повернувшись, Градимир вскочил на ноги. Девка вскинула ладонь, будто хотела зажать ему рот:

– Тише! Молчи! Я помогу тебе спастись, но слушайся меня и не спорь! За мной!

Сделав призывный знак, девка скользнула к опушке, и неведомая сила потянула Градимира за ней.

– Что ты говорила… о моем брате? – окликнул он, разрываясь между изумлением, недоверием и смертельной тревогой.

– Он мертв! – Девка бегло оглянулась, пробираясь между белеющих в темноте березовых стволов. – Они настигли вас!

– Кто – они?

Градимир притворялся лишь наполовину. Он знал, почему пришлось бежать, но не представлял – от кого именно.

– Родичи