Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Минуту спустя прозвенел звонок, и он открыл дверь. Теперь Алиса была молодой женщиной без какой-либо юношеской нескладности. С короткой стрижкой она больше не походила на Каролин, хотя на губах сияла ослепительная улыбка ее матери. На ней были поношенная восточногерманская одежда и стоптанные туфли, и Валли подумал, что ее нужно отвести в магазин за покупками.

Он неуклюже поцеловал ее в обе щеки и пожал руку Гельмуту.

Алиса окинула взглядом номер и воскликнула:

— Вот это да! Какой шик!

Это ничто по сравнению с отелями в Лос-Анджелесе, подумал Валли, но ничего не сказал. Ей предстояло многое узнать, и времени на все было достаточно.

Он заказал в номер кофе и пирожные. Они сели за низкий столик в гостиной.

— Как ни странно, — прямо сказал Валли, — ты моя дочь, но мы совсем не знаем друг друга.

— Но я знаю твои песни, — проговорила Алиса. — Все до одной. Тебя не было, но ты пел мне всю жизнь.

— Потрясающе.

Они рассказали ему подробно, как перебрались в Западную Германию.

— Сейчас это кажется так просто, — призналась Алиса. — А тогда мне было страшно до смерти.

Они жили временно в квартире, снятой для них Енохом Андерсоном, бухгалтером завода Франка.

— Что вы собираетесь делать в дальнейшем? — спросил Валли.

— Я — инженер-электрик, — ответил Гельмут, — но я хотел бы приобрести навыки бизнесмена. На следующей неделе я отправляюсь в поездку с одним из торговых агентов, работающих по контракту с заводом Франка. Так и нужно начинать, считает ваш отец Вернер.

— А я на Востоке работала в фармацевтике, — сказала Алиса. — Здесь сначала я, возможно, поработаю на этом поприще, но потом мне бы хотелось иметь свой собственный магазин.

Валли было приятно слышать, что они думают о работе. Его сверлила тайная мысль, что они могут захотеть жить на его деньги, в чем для них не было бы никакой пользы. Он улыбнулся и сказал:

— Я рад, что никто из вас не хочет заниматься музыкальным бизнесом.

— Но главное, — добавила Алиса, — мы хотим иметь детей.

— Я очень рад. До каких пор мне быть рок-звездой и не быть дедом? Жениться вы собираетесь?

— Мы говорили об этом, — смутилась Алиса. — Мы не придавали этому значения, живя там, на Востоке, но сейчас мы задумываемся об этом. А ты как считаешь?

— Женитьба для меня — вопрос не столь существенный, но я был бы в восторге, если бы вы решились на такой шаг.

— Хорошо. А ты будешь петь на моей свадьбе?

Это было как гром среди ясного неба. Комок подступил к горлу.

— Конечно, дорогая. Я буду рад, — только и смог сказать он. Чтобы скрыть свои эмоции, он повернулся к телевизору.

Показывали марш протеста, проходивший накануне вечером в Лейпциге в Восточной Германии. Мирно настроенные демонстранты шли из церкви со свечами в руках. В это время полицейские фургоны врезались в толпу, сбив несколько человек. Из фургонов выскочили полицейские и начали арестовывать людей.

— Сволочи, — сказал Гельмут.

— Чего требуют демонстранты? — спросил Валли.

— Свободы передвижения, — пояснил Гельмут. — Мы уехали, но мы не можем вернуться назад. У Алисы есть вы, но она не может поехать к матери. Я разделен со своими родителями. Мы не знаем, увидимся ли с ними снова.

— Люди выходят на демонстрации, — вторила Алиса Гельмуту, — потому что нет причин так жить. Я должна иметь возможность видеться с матерью и с отцом. Мы должны иметь право ездить туда и обратно между Востоком и Западом. Германия — это одна страна. Мы должны избавиться от стены.

— Аминь, — сказал Валли.

Димке нравился его босс. Горбачев в глубине души верил в правду. После смерти Ленина каждый советский лидер был лжецом. Они замалчивали недостатки и ошибки и отказывались признавать реальность. Наиболее характерной чертой советского руководства за последние шестьдесят пять лет был отказ смотреть фактам в лицо. Горбачев отличался от них. Ведя корабль под названием «Советский Союз» по бушующему морю, он руководствовался одним принципом: нужно говорить правду. Димка восхищался им.

И Димка, и Горбачев были довольны, когда Эриха Хонеккера отстранили от руководства Восточной Германией. Хонеккер потерял контроль над страной и партией. Но их разочаровал его преемник. Димка был раздосадован, когда к руководству пришел преданный заместитель Хонеккера — Эгон Кренц. Один другого стоил.

И все равно Димка думал, что Горбачев окажет помощь Кренцу. Советский Союз не мог позволить, чтобы произошел крах Восточной Германии. В конце концов, СССР мог пережить демократические выборы в Польше и рыночные реформы в Венгрии, но Германия — это совсем другое дело. Она была разделена, как Европа, на Восток и Запад, на коммунистов и капиталистов. И если Западная Германия возьмет верх, это будет означать торжество капитализма и конец мечте Маркса и Ленина. Даже Горбачев не мог позволить этого.

Кренц совершил обычное паломничество в Москву две недели назад. Димка пожал руку человека с мясистым лицом, густыми седыми волосами и самодовольным видом. В юности он мог быть сердцеедом.

В большом кабинете с обшитыми желтыми панелями стенами Горбачев приветствовал его с холодной учтивостью.

Кренц привез с собой доклад главного специалиста по экономическому планированию, в котором говорилось, что Восточная Германия банкрот. Кренц