Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

Эти слова тронули Таню до глубины души. Она никогда не смотрела на их взаимоотношения под этим углом зрения.

— Спасибо тебе за такое признание, — сказала она.

— Это не больше чем правда. Я никуда не поеду. Конечно, если ты не поедешь со мной, — добавил он.

Она не спускала с него глаз. Серьезное ли это предложение? Она не решалась задать такой вопрос. Она перевела взгляд на снежинки, кружащиеся в свете фонаря за окном.

— За двадцать лет мы даже ни разу не поцеловались.

— Это правда.

— И ты все еще думаешь, что я бессердечный Казанова.

Сейчас она и не знала, что подумать. Изменился ли он? И вообще, меняются ли люди? Она сказала:

— После стольких лет разве можно нарушать заведенный порядок?

— И все-таки я этого хочу всем своим сердцем.

Она перевела разговор на другую тему.

— Будь у тебя шанс, ты поехал бы на Запад?

— Только с тобой, и никак иначе.

— Мне всегда хотелось сделать Советский Союз лучше, но не бежать из него. Но после поражения «Солидарности» мне трудно поверить в лучшее будущее. Коммунизм может существовать тысячу лет.

— Во всяком случае, дольше, чем мы с тобой проживем.

Таня стояла на распутье. Она удивлялась, как ей хотелось поцеловать его. Еще больше ей хотелось остаться здесь, разговаривать с ним, сидя на диване в этой теплой квартире, когда за окном падают снежинки, долго-долго. Какое странное чувство, думала она. Возможно, это любовь.

И она поцеловала его.

Немного позже они пошли в спальню.

Наталья всегда первой приносила новости. Взволнованная, она вошла в кабинет Димки в канун Рождества.

— Андропов не будет присутствовать на заседании Политбюро, — сообщила она. — Он очень болен и не может выйти из больницы.

Очередное заседание Политбюро было намечено на следующий день после Рождества.

— Черт, — пробормотал Димка. — Это опасно.

Как ни странно, Юрий Андропов оказался хорошим советским руководителем. В течение пятнадцати предыдущих лет он успешно возглавлял пресловутую секретную службу КГБ. Вот и сейчас, будучи Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза, он продолжал безжалостно расправляться с диссидентами. Но внутри партии он проявлял удивительную терпимость к новым идеям и реформам. Как средневековый папа, который подвергал пыткам еретиков и все же обсуждал со своими кардиналами доводы против существования Бога. Андропов свободно говорил в своем узком кругу, в который входили Димка и Наталья, о недостатках советской системы. И разговоры приводили к действиям. Кураторство Горбачева с сельского хозяйства распространилось на всю экономику, и он предложил программу децентрализации советской экономики, отобрав у Москвы полномочия принятия решений и передав их управленцам, стоящим ближе к проблемам.

К сожалению, Андропов заболел незадолго до Рождества 1983 года, пробыв на руководящем посту менее года. Это встревожило Димку и Наталью. Соперник Андропова на лидерство, косный Константин Черненко, занимал второе место в партийной иерархии. Димка опасался, что Черненко воспользуется болезнью Андропова и приберет к рукам власть.

— Андропов написал речь, которая должна быть зачитана на заседании, — сказала Наталья.

Димка покачал головой.

— Этого недостаточно. В отсутствие Андропова Черненко будет председательствовать на заседании, и тогда все будут воспринимать его как исполняющего обязанности. И тогда вся страна покатится назад. — Такая перспектива была слишком удручающей, чтобы рассматривать ее.

— Нам нужно, чтобы председательствовал на заседании Горбачев.

— Но Черненко идет вторым номером. Жаль, что он не в больнице.

— Он скоро там будет, здоровьем он не блещет.

— Но, очевидно, не так скоро.

Наталья задумалась.

— Вообще-то Политбюро должно делать то, что скажет Андропов.

— А мог бы он дать указание, чтобы председательствовал на заседании Горбачев?

— Да, мог бы. Ведь он пока главный.

— Он мог бы добавить абзац к своей речи.

— Прекрасно. Я позвоню ему и предложу это.

Несколько позже в тот день Димке сообщили, что его просят зайти в кабинет Натальи. Войдя к ней, он заметил, что ее глаза восторженно сверкают. В ее кабинете также находился личный помощник Андропова Аркадий Вольский. Андропов вызывал его к себе в больницу и вручил ему написанное от руки дополнение к выступлению. Вольский дал его Димке.

Последний абзац гласил:

По понятным вам причинам я не смогу председательствовать на заседании Политбюро и Секретариата в дальнейшем. Поэтому я просил бы членов Центрального Комитета рассмотреть вопрос о передаче руководства Политбюро и Секретариата Михаилу Сергеевичу Горбачеву.

Все это Андропов изложил в виде предложения, но в Кремле предложение, исходившее от руководителя, было равносильно прямому указанию.

— Это будет как удар грома, — сказал Димка. — Они не посмеют ослушаться.

— Что мне с этим делать? — спросил Вольский.

— Во-первых, сделайте несколько ксерокопий, так, чтобы никому не пришло в голову порвать его. Потом… — Димка задумался.

— Не надо никому ничего говорить, — сказала Наталья. — Просто отдайте его Боголюбову. — Клавдий Боголюбов отвечал за подготовку документов к заседанию Политбюро. — Скажите ему, что нужно добавить дополнительный материал в красную папку с речью Андропова.