Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

группу под названием «Студенты Беркли за Никсона». Она станет свидетельством того, что не всех молодых людей одурачивает Джин Маккарти и очаровывает Бобби Кеннеди.

Камерон был польщен, что к нему с такой серьезностью относится активный участник предвыборной кампании, и он сразу же согласился сделать то, о чем попросил Эрлихман.

Его ближайшим другом в студенческом городке был Джейми Малгроув, который, как и Камерон, специализировался по русскому языку и был членом молодежной организации республиканской партии. Они объявили о создании группы и поместили сообщение в студенческой газете «Дейли калифорниан», но в группу вступили только десять человек.

Камерон и Джейми устроили собрание в обеденный перерыв для приема новых членов. С помощью Эрлихмана Камерон договорился, что на собрании выступят три видных республиканца из Калифорнии. Он арендовал зал на 250 человек.

Он разослал пресс-релиз, и на этот раз получил более широкий отклик в местных газетах и на радиостанциях, которых заинтересовала инициатива студентов из Беркли в поддержку Никсона. Некоторые газеты поместили сообщения о собрании и обещали прислать репортеров.

Камерону позвонила Шэрон Макайзак из «Сан-Франциско игзэминер».

— Сколько у вас сейчас членов? — спросила она.

Камерону интуитивно не понравился ее напористый тон.

— Не могу сказать, — уклонился от ответа он. — Это военная тайна. До начала сражения противнику не сообщают, сколько у тебя штыков.

— Значит, немного, — саркастически заключила она.

Складывалось впечатление, что журналисты не проявляют большого интереса к собранию как малозначащему мероприятию.

К сожалению, Камерону с другом не удалось продать билеты.

Они могли бы бесплатно раздать их, но это было рискованно, потому что тогда набежали бы студенты левых взглядов и сорвали бы собрание.

Камерон, тем не менее, считал, что тысячи студентов придерживаются консервативных убеждений, но у них нет желания признаваться в этом в нынешней обстановке. Они проявляли трусость, но для большинства людей политика мало что значила.

Но что ему было делать?

— За день до собрания у него оставалось более двухсот билетов. И тогда позвонил Эрлихман.

— Хотел узнать, как идут дела, Камерон? — спросил он.

— Превосходно, — солгал тот.

— У прессы есть интерес?

— Кое-какой есть. Можно ожидать, что придут несколько репортеров.

— Много билетов продано? — Эрлихман словно читал мысли Камерона по телефону.

Он был пойман на обмане и уже не мог отступать.

— Еще немного, и все будут распроданы.

Если повезет, Эрлихман ничего не узнает.

И тут Эрлихман ошеломил его:

— Завтра буду в Сан-Франциско, так что загляну к вам.

— Отлично! — Сердце у Камерона упало.

— До встречи.

В тот день после лекции о Достоевском Камерон и Джейми остались в лекционном зале и ломали голову, где они могут собрать двести студентов — приверженцев республиканской партии?

— Не обязательно, чтобы они были настоящими студентами, — сказал Камерон.

— Ты же не хочешь, чтобы газеты написали: «Зал был забит подсадными утками», — встревожился Джейми.

— Не подсадными утками. Просто республиканцами, но не студентами.

— Все-таки риск есть.

— Знаю. Но это лучше, чем потерпеть фиаско.

— Где мы найдем столько людей?

У тебя есть телефон «Молодых республиканцев Окленда»?

— Да, есть.

Они пошли на переговорный пункт, и Камерон позвонил.

— Мне нужно двести человек, чтобы они сидели в зале и обеспечили успех мероприятия, — откровенно сказал он.

— Постараюсь что-нибудь сделать, — ответил человек на другом конце провода.

— И предупредите их, чтобы они не разговаривали с репортерами. Газетчики не должны разнюхать, что в организации «Студенты Беркли за Никсона» нет студентов. Мы этого не хотим.

После того как Камерон повесил трубку, Джейми сказал:

— Не кажется ли тебе, что это немного нечестно?

— Что ты имеешь в виду?

Камерон знал, что он имеет в виду, но не собирался признавать это. Он не хотел рисковать своим шансом с Эрлихманом из-за маленькой лжи.

— Ну как же, — сказал Джейми, — мы говорим людям, что студенты Беркли поддерживают Никсона, а это липа.

— Но мы не можем сейчас идти на попятную. — Камерон перепугался, что Джейми завалит все дело.

— Наверное, не можем, — с сомнением проговорил Джейми.

Все следующее утро Камерон находился в состояний тревожного ожидания. В половине первого в зале сидели всего семь человек. Когда прибыли ораторы, Камерон проводил их в боковую комнату в зале и предложил им кофе и печенье, испеченное матерью Джейми. Без пятнадцати час в зале было почти пусто. Но потом, без десяти, люди стали появляться. К часу дня зал был почти полон, и Камерон начал дышать спокойнее.

Он предложил Эрлихману председательствовать на собрании.

— Нет, — не согласился Эрлихман, — пусть лучше кто-то из студентов.

Камерон представил ораторов, но сам почти не слышал, что они говорят. Организованное им собрание прошло с успехом, и Эрлихман, кажется, остался доволен.

Как он сказал, подводя итог, успех мероприятия — свидетельство того, что студенты не поддерживают демонстрации, либерализм и наркотики. Ему с энтузиазмом зааплодировали.

После закрытия собрания Камерон